— Погоди, — Ит нахмурился. — Ты говоришь, что прошло много-много времени. Значит, ты тут уже много дней, так?
— Не-а, — помотала головой Данька. — Тут нет дней. Тут только один день. И он ходит по кругу, раз за разом. Как сломанная пластинка. Сперва утро, потом тёть Галя находит под яблоней тёть Тамару, потом все кричат, потом у нас кричат, потом я бегу в сарай, в котором прячется Джини, и мы там вместе сидим, потом Джини прячется в подпол, а я прячусь в дом, потом проходит много-много времени, и всё повторяется снова. Опять кричат, опять Джини, опять окно…
— Дверь заперта, — сказал Ит. — Как же ты выходишь из дома? Снова через окно?
— Нет, — Данька задумалась. — Наверное, дом меня высаживает. Сам. Просто я сижу тут, на кухне, а потом снова стою у дома, у жасмина, где мои картинки на стене.
— Ты не пробовала вылезти через окно, которое в помывочной? — спросил Ит.
— А там больше нет окна, — пожала плечами Данька. — В него только залезть можно. Вылезти нельзя почему-то. А другие окна не открываются.
— В смысле? — Скрипач подошел к двери в помывочную, и распахнул её.
Окна не было. Вместо окна, через которое они попали в дом, находилась глухая деревянная стена, зашитая всё теми же кривыми, потемневшими от времени и сырости, досками.
— Вот видишь, рыжий, я же сказала, — усмехнулась Данька. — Окна нет.
Ит и Скрипач с тревогой переглянулись. И одному, и другому ситуация стремительно переставала нравиться.
— А когда ты отсюда попадешь наружу? — спросил Ит.
Есть вероятность, что локация отправит их на улицу вместе с Данькой, но именно что вероятность, а не стопроцентная уверенность. Разумеется, дом часть локации, и корабль должен будет их отсюда вывести, но… но этого должна захотеть сама Дана, а сейчас Дана — это Данька, её проекция из детства, и совсем не факт, что Дана-ребенок мыслит так же, как Дана-взрослая. Как в старом анекдоте про динозавра на улице. Пятьдесят на пятьдесят.
— Не знаю, — пожала плечами девочка. — Не могу сказать.
— Тут есть часы? — спросил Ит. — Может быть, если заметить время, можно будет понять, когда придет пора отправляться?
— Здесь нет часов, — помотала головой Данька. — Здесь же кухня, для чего здесь часы?
— Ну, посмотреть, когда обедать, например, — предположил Скрипач. — Или на пачке с макаронами всегда написано время, сколько их варить. Как же без часов?
— У бабушки и у мамы есть часы на руке, — объяснила Данька. — Если им надо, они и на руке посмотрят.
— Но у тебя-то нет часов на руке, как же тогда тебе посмотреть? — резонно спросил Скрипач. — Может быть, в комнатах есть часы? Большие, настенные. Есть или нет?
Данька с упреком глянула на него.
— В нашей комнате нет, — уверенно сказала она.
— А в другой? Которая бабушкина? — спросил Ит.
— Она была бабушкина, — очень серьезно ответила Данька. — Когда-то была. А теперь это другая комната.
— Какая? — не понял Ит.
— Совсем другая, — с нажимом произнесла Данька.
— Можно я посмотрю, нет ли в ней часов? — спросил Ит.
— Нет, — тут же ответила Данька. Посадила кошку, которую до сих пор держала на руках, на стул, а затем строго посмотрела на Ита. — Тебе пока нельзя в эту комнату.
— Почему? — спросил Ит.
— Потому что нельзя. Ты очень любопытный, — она насупилась. — Некрасиво быть таким любопытным.
— Ну и дела, — покачал головой Скрипач. — С какой это радости любопытство стало чем-то плохим?
— Потому что всему есть свой срок, — тихо сказала Данька. Погладила кошку, которая боднула головой её ладонь, и повернулась к Иту. — Даже у абсолютного безвременья есть срок, представляешь себе? Я вот не знала этого, Ит. А теперь знаю.
— Дана? — спросил Ит. — Погоди… для чего ты притворялась ребенком?
— Нет, это неправильно, — ответила Дана. — Это не так. На самом деле ребенок притворялся некоторое время мной. А сейчас — время притворства прошло. Впрочем, это всё уже неважно. Здесь действительно нет часов, Ит. И тебе действительно пока нельзя входить в ту комнату. Понимаешь?
— Но почему? — спросил Ит.
— Срок, — снова сказала Дана. — Это как с той ловушкой для снов, которую ты нашел тогда в портале. Когда пришел срок, ты её нашел. Помнишь? Конечно, помнишь, у тебя ведь такая хорошая память.
— Да, помню, но при чем тут это? — спросил Ит.
— При том, что ты помнишь всё, и приятное, и не очень, — Дана вздохнула. — А я позабыла. Да, Ит, я позабыла, как мама и бабушка называли меня китайским отродьем. Как одевали… вот как сейчас. Как мальчишку. Да еще и стригла меня мама как мальчишку, угадай, для чего?
— Из-за бабушки? — спросил Скрипач. — Та хотела внука, а не внучку?
— Верно, — покивала Дана. — Представляете, какой фурор я произвела, когда меня привели примерно в таком виде в первый класс?
Она невесело засмеялась.
