Берта убила ребенка? Девочку? Ребенка, который пришел, по словам этого не представившегося анонима из совета, к их дому? Для чего? Зачем? Как вообще Берта, вырастившая двух дочерей, и всегда радовавшаяся прилетающим в гости внукам и правнукам, могла поднять руку на ребенка? Не просто поднять руку, нет. Убить. Как ни старался Ит, он так и не смог вообразить даже гипотетическую ситуацию, в которой подобное стало бы, пусть в теории, но возможно. Он снова вспомнил могилу и мемориальный комплекс, который они случайно — а случайно ли? — нашли в горах. Комплекс выглядел нарочито, вычурно, и присутствовала в нём некая диссонирующая и абсурдная нотка, которую трудно описать словами, но которая, тем не менее, ощущалась практически во всём, что они видели в тот день. К тому же комплекс оказался заброшен, словно…
Словно это была какая-то декорация, поставленная на сцене. А потом спектакль закончился, и декорацию, отработавшую своё, и больше никому не нужную, просто позабыли. Хотя есть ещё момент. Комплекс находится в закрытой зоне, в слепой зоне, и как-то это очень удачно получается — удобно, если надо что-то забыть. Игрушку положили в коробку, а ключ возьми, да и потеряйся. Или даже не так. Коробка очень удачно потерялась, вместе со всем содержимым, которое, как позже выяснилось, никому на самом деле и не нужно вовсе.
Но сам факт… нет, это невозможно. Такое просто невозможно.
Катер чуть заметно качнулся — кажется, он стал замедлять ход, и пошел на снижение. Скрипач посмотрел на Ита, тот пожал плечами. Видимо, прилетели, сейчас всё выяснится. Скрипач коротко кивнул, и снова отвёл взгляд.
Через несколько минут катер сел, и его дверь открылась — пахнуло холодным влажным воздухом, по кабине пронесся легкий ветер.
— Выходим, — приказал один из сопровождающих. — Сейчас за вами приедут.
— Приедут? — переспросил Скрипач.
— Да, приедут. Там полеты запрещены, — непонятно объяснил сопровождающий. — Выходите, выходите, — поторопил он. — Тут, правда, немного холодно, но это ненадолго, скоро придет машина, и вас отвезут.
Ит и Скрипач переглянулись. Ит встал — от долгого сидения затекли ноги — и первым пошел к выходу, Скрипач последовал за ним. Двое сопровождающих уже вышли, и стояли у катера, а двое остались внутри.
Катер сидел сейчас на опушке хвойного леса, вот только лес этот отличался от тех, к которым они привыкли на юге, очень и очень сильно. Если в горах южного полушария преобладали невысокие хвойники, то здесь, в северном, лес состоял из самых настоящих ёлок и сосен. Низкое, пасмурное небо, шумящий под порывами ветра лес, и…
— Тут что, весна? — удивленно спросил Скрипач. — Ах, ну да. Конечно. Мог бы я и сам догадаться.
Да, здесь, на этой лесной опушке, действительно ощущалась сейчас самая настоящая весна, и переход этот, от осени, царившей вокруг Саприи, к северной весне был более чем неожиданным. Ит немного растерянно огляделся — там, на границе леса, на опушке, виднелась грунтовая дорога. Зябко, подумалось ему. Действительно, тут зябко, да еще и ветер сильный, холодный, и мокрый. Самый настоящий весенний ветер.
— Холодно, — сказал Скрипач.
— Ну, это уже не холодно, — пожал плечами сопровождающий, который стоял с ними рядом. — Снег сошел, так что нормально. У меня здесь мать живет, на севере, — объяснил он. — В городе. Я у неё часто бываю. Вот зимой тут холод, это да. А сейчас, считай, уже почти тепло. А будет ещё теплее.
— Скоро за нами приедут? — спросил Ит. — Действительно, холодно.
— Скоро, через несколько минут, — кивнул сопровождающий. — Видите, там дорога?
— Видим, — кивнул Скрипач. — Какая-то она грязная.
Сопровождающий усмехнулся.
— Да, пожалуй, вы правы, — согласился он. — Но здесь это норма. Вон, кстати, и машина. Сейчас согреетесь.
Под деревьями показался какой-то механизм, и, когда его стало видно хорошо, Ит и Скрипач немного опешили. Вот уж чего они здесь не ожидали увидеть, так это один из давным-давно устаревших китайских сборщиков. Правда, сборщик этот оказался переделан, причем кустарно. Восемь огромных колес, прозрачная кабина, рассчитанная на шестерых, двигательный отсек, больше всего похожий на старинную ребристую батарею парового отопления. Только вместо емкостей для сбора на корпусе расположены какие-то плоские штуковины, больше всего напоминающие откидные платформы, предназначенные непонятно для чего.
— Ого, — сказал Скрипач. — Старый сборщик? Откуда он тут? Здесь что, растут яблоки?
— Вроде растут, — пожал плечами сопровождающий. — Но их машинами не собирают, конечно. А этот разве для яблок?
— Ну да, — Скрипач повернулся к нему. — Там, где эти плоские штуковины, должны контейнеры стоять, и съёмники. Машина идёт по ряду между деревьями, съёмники скидывают яблоки, и они попадают в контейнеры. Но этот какой-то совсем уже древний, сейчас они на антигравах обычно. А этот с колёсами. Мы такие только в старых постановках видели. Не думали, что они ещё где-то существуют.
— А что за постановка такая? — спросил второй сопровождающий. — Китайская?
