Аннели не удостоила его ответом. Поинтересовалась, почему третий день молчит связь? Падре объяснил причину: ремонт трансформатора будет завершен завтра.
- А о том, что на геликоптере исправный передатчик, конечно, забыли?
Падре сокрушенно развел руками: и верно, забыли! Но он лгал. Ловетти и Лашке за эти дни ему изрядно надоели. Поэтому возникшую неисправность радиостанции он воспринял как подарок неба: гости встревожатся из-за нарушения связи, поспешат вернуться на остров.
Райс с аппетитом ела и рассказывала о положении дел. Русская ученая уже несколько дней трудится в лаборатории. До работы с людьми дело еще не дошло - всему свое время. Пленница сильно переменилась - стала исполнительной, покорной. Скорее всего, причина тому - газета, привезенная Хуго Ловетти. Впрочем, не исключено, что ведется игра. Но скоро все определится - как только на остров доставят очередную партию препарата и можно будет приступить к практическим операциям с участием подопытных людей. Итак, на рассвете Лотар и Ловетти отправляются в экспедицию? Ну что ж, в добрый путь. Она тоже не задержится здесь - проводит их и вернется на остров... Конечно, слышала о неудачной акции против де Голля. Что ж, это в порядке вещей - слишком велика доля риска в подобных делах. Но придет и пора успехов... Персона Четыре семь - вот о ком надо думать прежде всего!
- Уф, и наелась же я! - Она отодвинула тарелку и впервые благосклонно посмотрела на падре: - Все было вкусно. Вы хороший хозяин. Распорядитесь, чтобы принесли кофе.
Вместе с кофейником и чашками лакей водрузил в центре стола огромную вазу с пирожными. Отвечая на вопросительный взгляд гостьи, падре пояснил: изделия принесены из кондитерской, где по распоряжению ее владелицы изготовлен специальный ассортимент.
- Из той самой?
- Хочешь, познакомлю тебя с хозяйкой этого заведения? - сказал Лашке.
- Я уже поняла, что она здесь, - Райс показала на соседний стул, на спинке которого висела перламутровая сумочка. - Но куда вы ее дели?
Лашке не успел ответить - на веранду вышли Сизова и Луиза.
- Здорово! - пробормотал Ловетти, увидев, что девушка обрела свою обычную легкую походку.
Мужчины встали, дружно захлопали в ладоши.
На глазах у всех Луиза обняла Сизову, поцеловала в щеку.
- Она вылечила меня, и я могу даже танцевать! - Луиза шагнула к Ловетти.
Итальянец подал ей руку.
- А я приглашаю вас! - Падре поклонился Сизовой.
Динамики, вмонтированные в стены веранды, струили легкую ритмичную мелодию. Райс прихлебывала кофе, и наблюдала за танцующими.
- Будут работать на нас, - негромко сказал Лашке.
- Обе? - Райс взяла из вазы новое пирожное. - А что они, собственно, умеют?
- С объяснением повремени.
- Я не знаю, что вы делаете лучше - готовите свои пирожные, массируете ножки захворавшим девушкам или танцуете! - Падре усадил свою даму и занял место за столом.
- Где вы постигли это искусство? - Аннели Райс кивнула на вазу с пирожными. - Я съела три штуки и, кажется, возьму еще.
- Так сразу и не ответишь, - Сизова развела руками. - В моей стране каждая женщина отличная хозяйка. Конечно, при условии, что она дочь своей нации.
Разумеется, она узнала гостью. Странно, что Райс пожаловала в столь неурочное время. Ведь, судя по всему, ее не ждали. Что-то непредвиденное произошло на острове? Нет, за столом спокойны, даже веселы. Вот - Ловетти до сих пор танцует с Луизой...
- Попробуйте и новинку. Называется "хвост павлина".
- Что ж, лакомство и впрямь напоминает оперение красивой птицы. Глядите, отчетливо виден рисунок лиры. Шоколад с орехами?
- Тут сложная смесь, десяток различных компонентов и специй.
- Очень симпатично. - Аннели Райс задумалась. - Но помнится, когда-то я уже пробовала подобное изделие. Или мне показалось?
- Полагаю, что показалось, - ответила Сизова. - "Хвост павлина" придуман совсем недавно.
- Странно, - Райс вытерла пальцы о салфетку.
- Быть может, простое совпадение? - вступил в разговор падре. Двойники есть даже среди живых существ.
- Совпадение удивительное, - сказала Райс. - Единственное различие: здесь вот, в кругу, была, помнится, кремовая свастика. Вспомнила. Это было в тот самый год, когда фюрер разделался с чехами.
- Весна 1939 года, - пробормотал падре. - Ну и память у вас!
- Еще бы мне забыть шикарную кондитерскую, о которой в Берлине было столько разговоров! Ведь я сластена, каких мир не видел. - Аннели Райс улыбнулась Сизовой: - Не сердитесь на меня, ладно? Как же она называлась, та кондитерская?.. А вы говорите "память". Но я вспомню, обязательно вспомню. Владельцами ее были функционер СД и какая-то женщина...
Эту реплику слышала и Луиза, вместе с итальянцем вернувшаяся к столу после танца. Остановившись позади Хуго Ловетти, она с острой тревогой глядела на мать.
