- Я тоже уверен теперь, что человек, труп которого обнаружен возле железной дороги там, в Киргизии, - жертва вражеского агента, сброшенного близ Краснотала, - сказал он. - Однако не надо думать, что враг работает уж очень топорно. Нет, я полагаю, он действует по сценарию, куда более сложному, Харвуд - специалист на замысловатые ходы. Но ваша настойчивость, товарищи, оправдала себя, дело все более проясняется.
Бондаренко с сожалением произнес:
- Плохо, товарищ генерал, то, что мы не всегда оказываемся в состоянии быстро найти и обезвредить врага.
Тарханов с удивлением взглянул на него.
- Это происходит, во-первых, потому, что свои планы он нам предварительно, естественно, не сообщает; у агента, попавшего на нашу территорию, всегда сто дорог, а у нас в поисках его - куда меньше. Однако мне кажется, что для пессимизма у нас оснований нет. Конечно, не все обстоит так хорошо, как иногда пишут в книжках, но кое-какие успехи по «Незваному гостю» мы имеем: своевременно откомандировали Русакова в Киргизию, Ухваткин - под наблюдением, пограничники там начеку. Шервуда нам удалось разоблачить… А сегодня удалось установить связь с Шервудом еще одного иностранного агента. Правда, я пока не могу понять, как такой прогрессивный ученый, участник конференций сторонников мира в Англии мог вдруг оказаться самым вульгарным сотрудником разведки Харвуда… Тут нам придется кое-что проверить. Но полковник Соколов своей оперативностью сделал сегодня большое дело - ведь Макгайр атомщик, гость нашей Академии наук, вы понимаете, какие возможности он имел бы в качестве разведчика? Этот случай лишний раз напоминает нам о необходимости быть все время начеку. Харвуд из кожи лезет вон - это вы знаете. А Уильям Прайс - так тот черт знает до чего додумался!
- Что же он придумал? - спросил Бондаренко.
Генерал Тарханов усмехнулся.
- Несколько лет тому назад в американском журнале «Кольерс» была опубликована статья «Крепость в небе». «Кольерс» призывал американских миллионеров к созданию управляемого небесного спутника Земли, с которого можно было бы беспрепятственно и безнаказанно сбрасывать атомные бомбы на Советский Союз, на Китай, на страны народной демократии в Европе. Подобных статей в американской прессе опубликовано много, никто всерьез их и не принимал. Но вот оказалось, что Прайс посвятил себя осуществлению этой мечты - поскорее забраться в межпланетное пространство! Особенно его расстроили разговоры наших ученых о предполагаемой в ближайшие годы посылке искусственного спутника Земли. Прайс рвет и мечет - боится опоздать: а вдруг мы не пустим его на небо?!
Тарханов внимательно посмотрел на Бондаренко и сказал подчеркнуто значительно:
- Аллен Харвуд, шеф разведки - интимный друг Прайса, он и материально заинтересован в делах его концерна.
- А это значит - Харвуд бросит своих псов на выполнение любого задания Прайса, - заметил Соколов.
- У меня есть кое-какие соображения относительно вашей дальнейшей работы, - сказал Тарханов Бондаренко. - Отдохните два-три дня и - прошу ко мне.
- Слушаюсь, товарищ генерал.
От начальника управления Бондаренко и Соколов вышли озабоченными.
- Может, пообедаем вместе? - предложил Бондаренко.
Соколов взглянул на часы:
- Не успею. Пора ехать.
- Далеко собрался?
- За город, в Институт ядерных исследований. Хочу еще раз посмотреть на Макгайра.
Капитан Пчелин правильно рассудил… Прежде всего нужно было создать предлог, который позволил бы ему в нужную минуту зайти в часовую мастерскую. Он снял с руки часы и старательно покрутил завод - пружина лопнула.
Вручив сидевшему за окошечком парню с усиками свои часы, Пчелин, сославшись на спешное дело, ушел, пообещав скоро возвратиться и забрать их.
Дело было сделано. Пчелин вышел из мастерской и смешался с толпой людей, рассматривавших фотоснимки на уличных витринах, посвященные показу жизни Китая, Монголии, Индии… Народу тут всегда было много, одни уходили, другие приходили. Рассматривая большой снимок дворца Тадж-Махал, капитан Пчелин увидел возле себя высокого сутулого человека с асимметричной физиономией. Глубоко в орбитах спрятались маленькие злые глаза. Просмотрев снимки, человек этот ушел. Капитан Пчелин даже не поинтересовался, в каком направлении он удалился, его занимали лишь люди, направлявшиеся в мастерскую. Каждый раз, когда туда кто-либо входил, капитан спрашивал себя: не стоит ли ему вот именно теперь оставить свой наблюдательный пост и пойти следом, посмотреть, как будет вести себя парень у окошка? Но Пчелин останавливал себя - нет, это не тот! Потом капитан пришел к выводу, что вражеский агент появится в мастерской перед самым концом работы. Придя к такому заключению, Пчелин почувствовал голод и вспомнил о том, что с утра еще ничего не ел. Купив в палаточке несколько пирожков, он прошел в сквер и уселся на скамейке. Отсюда ему хорошо был виден не только вход в мастерскую, но и стиляга за окошком.
