В «Лабораторию Измерительных Приборов Академии Наук» прежняя Лаборатория № 2 была преобразована в апреле 1949 года. Зачем? Как обычно: чтобы никто не догадался…
Какие, казалось бы, проблемы: установить «бак», которым, по сути, является водо-водяной реактор, в трубу, какой, по сути, является подводная лодка? Ставь котёл (теоретически разработанный тем же С.М. Фейнбергом вместе с Г.А. Батем) корпусной конструкции с водой под давлением, приставляй к нему двигатель и рисуй вокруг них «трубу» с кубриками, рубкой и торпедным отсеком.
Казалось бы, просто. Если забыть опыт того, как «простые» теоретически решения оборачивались сложнейшей технической детализацией при воплощении их в жизнь. Что строительство первого котла Ф-1 возьми, что реакторов, что создание Бомбы и Сверхбомбы…
Так что понятно, что уже на первой организованной В.А. Малышевым в здании ПГУ встрече между А.П. Александровым, Н.А. Доллежалем и собственно конструктором лодки, начальником СКБ-143 В.Н. Перегудовым, образовалось вязкое болото взаимных открытий. Часто неприятных. И не потому, что так кому-то хотелось или люди были склочные и недоговороспособные, а объективная реальность того требовала.
Взять хотя бы массогабаритные характеристики разрабатываемых установок. Готовы атомщики уступить? Да. Только готовность их ограничена некими физическими свойствами материи вообще и ядерных процессов в частности. А готовы уступить конструкторы корабля? Тоже! Но у них габариты жёстко ограничиваются уже прочностными характеристиками конструкционных материалов и прочими важными факторами. Как быть?
А как обеспечить нужную мощность при ограниченных размерах? И чтобы при этом всё было безопасно и несложно в обслуживании – в конце концов, котлом будут управлять офицеры, а не кандидаты наук. И радиационная безопасность: если котёл где-нибудь в лесу может потихоньку «фонить» и охлаждающую жидкость можно сливать в какой-нибудь Кызыл-Таш, то на подводной лодке надо строить замкнутую систему оборота охладителя.
Словом, учитывать и плотнейшим образом согласовывать нужно было буквально тысячи факторов.
В августе 1952 года согласовали планы первоначального этапа работ. Их и представили на правительство.
Утвердили персональный состав специальной секции № 8 при НТС ПГУ (председатель В.А. Малышев, заместители Е.П. Славский и А.П. Александров), назначили Александрова научным руководителем по осуществлению объекта 627, Перегудова – главным конструктором объекта 627, Доллежаля – главным конструктором энергетической установки объекта 627.
В сентябре сразу в ЛИПАНе, доллежалевском НИИХиммаше и СКБ-143 Перегудова начали научные и опытно-конструкторские работы по атомной энергоустановке с различными типами реакторов. А также – составление технических заданий для привлекаемых учреждений. В конце месяца техническое задание на АЭУ и требования на подлодку были составлены. А в конце ноября Доллежаль и Перегудов уже выработали основные решения по АЭУ и АПЛ, и 27 ноября они были одобрены решением секции № 8. Из восьми предложений в качестве энергетической установки был выбран корпусной водо-водяной реактор, обозначенный как «ВМ-А».
Таких ещё не делали, но Доллежаль ручался. К тому же Курчатов с самого начала был согласен с тем, что направление водо-водяных реакторов само по себе было многообещающим, даже без учёта его «выносного» характера.
Для подлодки согласовали следующее.
Согласно проекту, её подводное водоизмещение – 4750 тонн, надводное – 3050 тонн. Длина – 107,4 метра, ширина – 7,96 метра. Скорость на воде – 15,5 узла, под водой – 30 узлов. Рабочая глубина погружения – 300 метров. Экипаж 104 человека.
Атомная энергетическая установка будет иметь два котла мощностью по 70 Мвт и две паротурбинных установки мощностью по 19,5 тысячи л.с. Котлы и парогенераторы должны быть размещены в диаметральной плоскости, друг за другом, в пятом отсеке, примерно по центру корабля. Это всё должно уместиться в объём 12 метров в длину и диаметром 6,8 метра (буквально бились за эти десятые!). Оборудование ставится в специальной необитаемой выгородке, за мощными экранами биологической защиты. Энергозапас активной зоны должен обеспечивать работу реактора на полной мощности не менее чем на 1500 часов.
На ТВЭЛы бросили НИИ-9 Бочвара, на парогенераторы – 189‐й завод Минсудпрома, на силовое электрооборудование – ОКБ завода «Электросила» Минэлектротехпрома и т. д. Охваченный последней лихорадкой вокруг Сверхбомбы Курчатов тем не менее занялся параллельно согласованием работ по сооружению наземного натурного стенда АЭУ в Обнинске, на территории Объекта «В». Плюс он, как руководитель, контролировал создание в ЛИПАНе котла «РФТ», в горячей лаборатории при котором облучались топливные композиции для ТВЭЛов, а также конструкционные материалы и корпусные конструкции будущего реактора АПЛ.
