Бой был начат. И преимущество в нём сохранялось за нападавшими на протяжении всего времени. Хоть Дракалес прибавил боевого духа воителям, от этого они не стали сражаться лучше. Он просто убрал все преграды и трудности, чтобы они могли биться здесь безо всяких преткновений. Они сражались своими силами и пользовались в битве только лишь теми знаниями, которые они обрели, пока их тренировал бог войны, что помогло обеспечить им явно преимущество над противниками. Дракалес в этой битве не участвовал, потому что она была скучной. Воители и воительницы противника избегали сражений с ним, ведь понимали, что против такого исполина у них нет ни единого шанса на победу. За то он видел, как сражались те, кого он наставлял. Конечно, отрадой для его могучего взора была Золина. Ведь, как и он, она скучала в этом сражении. Она даже не прибегала к каким бы то ни было приёмам, ведь ей хватало лишь взгляда, брошенного на противника, чтобы понять, в какую сторону необходимо уклониться, чтобы избежать удара, и в какую точку направить удар, чтобы одолеть противника. Она была настолько искусна, что умудрялась не убивать, а лишь ранить того, с кем сражалась, а после приступала к следующему противнику. У остальных так грациозно вести сражения не получалось, а потому им приходилось наносить смертельные раны. Не успело утро превратиться в день, как сражение было завершено. Осталось всего 49 раненных воителей и воительниц, которые не могли продолжать сопротивление. Асон приказал не трогать их, позволив тем идти, куда глаза глядят. После этого генерал встретился с сураном Севенголем. Как оказалось, помощник Адина сумел собрать больше трёхсот воителей, но теперь понимал, что сделал это зря, ведь в этом сражении им практически ничего не досталось. Асон же призвал сурана и всех, кого он собрал, с собой на штурм столицы, утверждая, что уж там-то им пригодятся все силы. Севенголь, конечно же, примкнул, ведь победа над Мармаром и столь успешное продвижение гвардии Южного государства вглубь Северного убедили его в том, что Адин всё подготовил. Он хотел повидаться с самим вираном, но генерал объяснил ему, что тот остался в своей стране, чтобы устроить все дела там. Но вместо него войсководитель познакомил сурана с богом войны. Тот, конечно же, пришёл в трепет от одного только вида огромного ваурда и сказал, что, несмотря на рассказы гонца, который видел Дракалеса, пока посещал Адина, всё равно воочию лицезреть самого воителя Атрака — непередаваемое ощущение. Он вознамерился немного поинтересоваться, какого это, быть богом войны, однако Дракалес угасил этот дух, сказав, что так они лишь теряют время, которое могли бы потратить на приближение к столице. Севенголь утвердительно кивнул в ответ на это высказывание и ринулся отдать распоряжение своим воинам. Сверяя показания лазутчиков с местом положения, где они сейчас находятся, генерал корректировал направление, в котором он собирался двинуть своих воителей.
Таким образом поход был продолжен. Асон направлял лазутчиков теперь так, чтобы они проникали в столицу и несли донесения уже оттуда. Его волновало всё: и количество защитников, и слабые стороны в обороне, и стратегия Ангора, и расписание смены часовых, и рацион питания воителей, и водные пути, и другие ничего не значащие для Дракалеса сведения. В общем, к этому дню он готовился очень скрупулёзно. Как признался генерал, он прочёл великое множество книг, написанных генералом Арнаком, и по его наставлениям вёл эту наступательную тактику. Но всё же он не упускал возможности взять у Дракалеса всякий раз какой-нибудь совет, чтобы поступить наилучшим образом. А варуд отвечал ему, что в его задумке он не видит изъяна. Всё, что планирует сделать генерал, весьма хорошо. Он даже напомнил ему, что против гнева нужна хорошо продуманная тактика. То, как генерал распоряжается сведениями лазутчиков, какие он приказы им отдаёт, как он собирается поступить, всё это было правильным. А потому он лишь советовал ему не сомневаться в этом и поступать по задуманному. Дракалес поможет ему воплотить всё это на поле боя.
