Всё внутри дворца было перевёрнуто и разрушено, как будто бы война бушевала также и тут. Композиции доспехов разбросаны по всему главному залу, коллекционное вооружение тоже валялось вокруг, вместо того чтобы висеть на стене, как и полагается. Ваурд знал, что оно ненастоящее. Гобелены с гербами северной династии были изодраны, из-за чего понять, что там, было невозможно. Престол владыки был пуст. Однако Победоносец знал, где искать советника. Тот находится в личных покоях Мармара. Ваурд чувствовал это, а потому направлялся именно туда. Однако всё же их встреча состоялась не там, потому что Ангор почувствовал приближение бога войны и сам двинулся ему навстречу. Спускаясь по одной из лестниц, что находилась на противоположной стороне длинного зала и уводила на верхние уровни дворца, он не говорил ни слова. С виду он был обычным человеком с чёрными волосами и аккуратной лёгкой щетиной. На себе он носил богатую одежду чиновника, а на поясе у него висел самый настоящий меч. Дракалес какое-то время разглядывал его, точнее, силу, которая сочилась из него. Гнев пытался воздействовать и на самого Дракалеса. Однако что для ваурда какое-то там чувство? Тем более после того, как он покорил его половину? Возвысив голос, он произнёс: «Вот и миг триумфа. Славься великий Дракалес, который покорил гнев и предал гибели всех своих противников. Я прошёл свой путь познания себя. А ты? Тебе есть что сказать, нечестивый Ангор?» Но тот безмолвствовал, продолжая спускаться по лестнице. На его лице проступала ярость, однако движения были плавные и медленные, как будто бы человек сопротивлялся, когда как гнев, обитавший в нём, действовал против его воли. Ваурд, поняв, что собеседник ничего не ответит ему, поднял с пола одно из коллекционных оружий и сказал: «Тогда прими смерть с честью». Эти слова как будто были боевым кличем, потому что сразу после этого человек извлёк свой меч и не приготовился к сражению. Изящный двуручник с инкрустированными в ручку драгоценными камнями лёг в огромной руке ваурда как одноручный. Тарелон ожидал, когда Ангор займёт боевую позицию, чтобы сражаться, однако тот лишь встал перед своим противником, даже не подняв клинок. Ваурд выждал ещё немного, но, поняв, что больше ничего не произойдёт, напал первым. Этот удар должен быть первым и последним по всем признакам, ведь человек даже и бровью не повёл, чтобы предпринять хоть какие-то действия: отбить нападение или же избежать его. Но нет. Он так и стоял с опущенным мечом, а вот рыжий дух, который скопился над ним, словно кукловод над своей марионеткой, делал всё это за него. Двуручник Дракалеса ударился о что-то твёрдое. Потому что дух двинул одной из своих частей наперекор удару ваурда. И в тот момент, как нематериальное должно было пройти сквозь материальное, гнев обрёл воплощение. Лишь на миг. Но этого было достаточно, чтобы ударить клинок о клинок, чтобы он не достиг цели. Вестник войны обрадовался этому, ведь понял, что этот бой будет не таким простым и лёгким, как могло показаться. А потому перестал удерживать свои способности. Налетая на противника, ваурд наносил удары с немыслимой скоростью и точностью. Ни один взор не мог бы уследить за его движениями. Однако у духа нет глаз, а потому, каким бы ни был удар бога войны, тот всегда встречался с преградой, которая не позволяла забрать эту никчёмную жизнь. Но стоит также сказать, что и дух этот пытался наносить удары, которые так же не достигали своей цели, ведь ваурд был достаточно ловок, чтобы уходить от таких простых, хоть и сильных ударов.
Такое положение сохранялось какое-то определённое время. Дракалес низвергал град неистовых ударов на живого человека, а невидимый дух материализовывал на пути его меча другой такой же меч, который парировал все его атаки. Одновременно с этим дух использовал другую свою конечность, превращал её в меч и пытался уже разить багрового исполина. Однако тот ловко выворачивался, из-за чего удар не достигал цели. Наконец-то, ваурд ввязался в равный бой. Наконец-то, он может биться до бесконечности. Сколько времени скучнейших похождений, и теперь самый настоящий бой, то, что может повеселить его. На какое-то время громила позабыл о том, что там снаружи борются его ученики, гвардия и генерал. Он поддался этому веянью и хотел сполна удовлетворить свою жажду сражений. Не обучающий бой, не испытание, где нужно было намеренно занижать свои боевые показатели, где нужно было сдерживать себя. Только лишь самый настоящая битва, только на пределе своих возможностей.
