Бог войны понимал, что подобного рода воспитание воителей, по сути своей, является пустой тратой времени, ведь человек не вечен. Придёт время его жизни завершиться, и все наставления уйдут вместе с ним в могилу. И только лишь бессмертные, воскрешённые из таких людей, сумеют сохранить все эти наставления. Однако даже так то, чему эти люди обучаются сейчас, будет бессмысленным после того, как они обратятся в нежить, потому что мы не подвержены гневу. Однако ничего Дракалес поделать не мог, ведь среди боевых кличей не было такого, который мог бы даровать смертным вечную жизнь. Хотя кто знает? Быть может, после того как он покорит алчность и безумие, ему откроется такая способность. Ведь, поглотив дух гнева, он сумел слить его со своими божественными силами, в следствие чего перед богом войны открытой стала возможность нового боевого клича. С помощью этого выкрика ваурд мог вселить этот самый дух гнева в тела воителей, так что они будут не просто воодушевлены, но прямиком усилены, как словно в один миг они все обратились в воинство Атрака. Однако Дракалес не торопился испытывать получившийся результат слияния сил на гвардейцах, которыми он окружён, потому что осознавал и даже ощущал, что эта способность не завершена, что нужно поглотить остатки гнева, которые живут в Ангоре. А уже после этого с помощью полного понимания духа войны можно приступить к испытаниям. Но даже сейчас ваурд мог предположить, насколько могущественным получится этот клич. Он будет настолько силён, что даже мёртвые встанут на его сторону, объятые этим самым духом гнева. Более того, пока действует этот клич, гнев станет новым духом для безжизненного тела. Мертвец будет движим этим духом и будет столь же могущественен в битве, как и те, кто получили этот самый дух ещё при жизни. И всё это только лишь ожидало впереди.
Утро постепенно сменилось полднем, а после превратилось в сумерки, которые перешли в ночь. Дворец советника значительно приблизился, никаких происшествий не происходило. Асон и гвардейцы продолжали бороться с гневом. Дух Дракалеса продолжал хранить их разумы от враждебного настроя ума, а тела — от их насущных потребностей. На протяжении всего похода по враждебным землям никто из них не испытывал усталости, жажды, голода или сонливости. Когда не было боёв, они чувствовали себя хорошо. Когда начиналось сражение, они начинали чувствовать себя ещё лучше. И бог войны понимал, что поступил неверно, оберегая их от всех этих трудностей, ведь без него им пришлось бы справляться со всем этим своими усилиями. Да, пришлось бы тащить с собой тяжёлый обоз провианта, пришлось бы делать привалы, отдыхать, выставлять стражу и начинать каждый день с воодушевляющих речей, чтобы поднять боевой дух. Но это было бы так долго, так муторно. Тем более, идя на защиту Снугды, Адин не подготовил своё воинство к такому. А потому, чтобы штурмовать Северные земли и Гальторин, в частности, ему пришлось бы вернуться в Каанхор, собрать все эти припасы и, самое главное, потратить на это огромное количество времени. Когда как владыке войны хотелось завершить поскорее путь познания себя. Это было тяжким бременем. Что может быть тяжелее для вестника войны, проносящегося, словно неудержимый вихрь, словно жуткий катаклизм, словно неотвратимое бедствие, нежели тягостное плетение времени и медленное продвижение вглубь вражеского оплота. Будь он один, давно бы уже призвал Орха и Гора, а после обрушился бы на эту столицу неудержимым вихрем, жутким катаклизмом и неотвратимым бедствием, а после смёл бы всех и всякого, кто встанет у него на пути или окажется поблизости. Он бы уничтожил Ангора, даже не заметив этого. А после поглотил бы дух гнева и покорил бы эту силу себе. Но нет, воля его отца состояла в другом. И он обязан был исполнить её, чтобы стать истинным богом войны. Хотя, опять-таки, Дракалес не совсем понимал, как возня с этими ничтожными людишками поможет ему стать истинным воплощением битвы, настоящим Победоносцем. Он прошёл обучение у Коадира, Уара, Татика и Лиера. Нет такого существа во всех мирах, которое смогло бы одолеть его. Теперь нужно было использовать эту силу для того, чтобы увековечить имя нового бога войны. Но Дракалес настроился выполнить волю своего повелителя. И вот в этом он как раз таки видел победу над самим собой — исполнить слово того, кто стоит выше него. И это его сейчас вело по столь долгому пути.
