Ещё через три дня пути они настигли западную границу. В памяти Золины, Асаида и Вихря всплыли моменты, когда они ещё в самом начале своего военного пути пришли сюда, чтобы начать осмотр границ и выявить слабые места в обороне. А теперь они снова тут. Только теперь во множество раз сильнее и для того, чтобы самим нарушить эти границы. Адин рассмотрел карту этой местности и решил проверить, как архитекторы решили задачу по восстановлению обветшалых частей каменной стены, и был приятно удивлён тем, что его приказ был выполнен качественно. Только вместе с тем встал вопрос: как же через эту границу перешли вражеские войска? Конечно же, все взоры устремились на бога войны. Тот сразу же нашёлся с ответом: «Как бы вы готовились к этой войне, если бы не было меня?» Адин отвечал: «Без тебя и не было бы этого духа алчности. Мы бы сражались с обычными людьми» Что ж, это было справедливо, а потому ваурд согласился помочь им в этом, однако предупредил, что для третьего сражения он перестанет им совсем помогать. Им придётся решать простые человеческие проблемы войны без вмешательства бога. На что виран изумился: «И как же нам побеждать безумие своими силами?» — «Я же сказал, что вы будете решать именно человеческие проблемы. То, что касается сверхчеловеческого, я, конечно же, буду брать на себя» — «Договорились» После этих слов глаза бога войны полыхнули заревом, и он стал осматривать местность, говоря: «Они проникли сюда с юга» Адин скомандовал двигаться туда, и воинство достаточно бодрым шагом направилось, куда указывал бог войны.
На утро следующего дня Дракалес вернулся в лагерь. Все воины уже были на ногах. Виран и генерал стали расспрашивать, что там. Они предполагали, будто бы западники использовали осадные машины, и там опять образовалась брешь. Но бог войны сказал, что в этот раз они применил лестницы и не стали осаждать границы. Великое множество высоченных лестниц, которые не больше и не меньше, но в самый раз достигали высоты каменных стен, указывали лишь на одно — прежде чем нападать на Адина, Гамион всё вызнал и подготовил. Асон стал интересоваться, как теперь они будут перебираться через эти границы. Адин отвечал: «Это ж очевидно: тоже воспользуемся лестницами» — «Наше восьмидесятитысячное воинство будет перебираться туда целую вечность» — «И что ты предлагаешь?» — «Использовать наши осадные машины и разрушить стену. Меньше времени уйдёт и заодно воители потренируются в их использовании» Адин глянул на Дракалеса: «А ты что думаешь?» Тот лишь отвечал: «Решать тебе. Ты — виран» Немного призадумавшись, Адин согласился с планом генерала.
В середине дня воинство добралось до того места, где была нарушена граница. Золина, Асаид и Вихрь уже использовали одну из лестниц и находились на каменной стене. Девушка прокричала оттуда, что лестницы довольно крепкие, их можно использовать. Дракалес призвал их слезать оттуда, сказав, что виран и генерал решили использовать катапульты, чтобы разрушить эти стены. Они послушались и помогли воителям. Под вечер все механизмы были приготовлены, и осада началась. Конечно, опыта ещё не хватало, а потому даже с небольшого расстояния было довольно сложно забрасывать камни так, чтобы попадать в цель. Адин попросил Дракалеса помочь, но вместо этого ваурд предложил Золину. Она уже была во главе осады, а потому имеет опыт. Девушка, конечно, сомневалась, что у неё получится, однако сама была удивлена, что, оказывается, её разум ещё помнит тот день, когда она атаковала стены Гальторина. А потому с помощью её корректировок воители сумели хорошенько попрактиковаться в ремесле метания снарядов. И под конец ночи проделать заветную брешь у них всё-таки получилось. А потому, переночевав на этом самом осадном месте, они начали новый день с того, что ещё немного поупражнялись с катапультами, а потом Адин объявил о начале завоевания.
Западные земли представляли в большинстве своём горные хребты. И вот, продвигаясь вглубь алчной страны, воители Адина постепенно оказывались в объятьях горных склонов. Перемещаться по такой пересечённой местности стало ещё сложнее. А потому этот поход растянулся на очень долгое время. Дракалес, конечно же, негодовал по этому поводу, однако постоянно гасил этот неистовый порыв, одерживая таким образом каждый раз победу над самим собой. И понимание воздействия алчности ему в этом помогало. Он понимал, что таким образом в его душе проявляется невообразимое желание сражаться. А он не мог допустить того, чтобы его поступью управляло что-то, помимо его разума. Он настроился не позволять своим чувствам быть его господами. Только он решает, куда и как поставить свою ногу и направить свою руку. Однако борьба духа побед и духа поражения были вечны. И если он заглушит их совсем, то погибнет. А если даст волю, то проиграет. А потому он всегда удерживал равновесие, чтобы не позволить своей сущности склониться либо в одну, либо в другую стороны.
