Потянулось веретено дней. Адин и воинство его хорошо обжились в этом городе. Неусыпный дозор непрестанно всматривался в даль и вслушивался в ночную тишь, стремясь не пропустить приближение противника, ведь нельзя было доподлинно сказать, успел ли кто-нибудь спастись в этой осаде, чтобы доложить Гамиону о том, что Ва́льдэр пал. Местные жители медленно и верно привыкали к захватчикам. Жизнь постепенно приходила в обычное состояние. Открывались торговые лавки и таверны, люди начинали чувствовать себя увереннее, на улицах стали появляться дети. И Дракалес вспомнил тот самый день, когда он только делал первые шаги по этому миру. Ведь стоит только местным жителям увидеть исполина в багровых доспехах, как они тут же останавливались и принялись разглядывать его, но держались подальше. А некоторые дети не боялись даже приближаться к нему. С одной стороны им было страшно видеть грозного великана, с другой — приветливое лицо его очаровательной спутницы показывало, что в нём нет никакой опасности. Они с Золиной проходили по этому городу и осматривали его. Ваурд непрестанно указывал на какие-то детали строений и спрашивал её, что она думает по этому поводу. Девушка, конечно же, понимала, что наставник испытывает её военное мышление, а потому говорила то, что она видела. Где-то критиковала, где-то нахваливала. И вот, во время очередного такого обсуждения архитектуры к ним подошёл один из воителей. Он сообщил, что Адин желает видеть их обоих у себя в ратуше. И они послушались.
Помещение было просторным и светлым. Дракалесу оно очень сильно напоминало кабинет вирана, только размером было в несколько раз больше. На длинном столе была расстелена карта земель западных, Адин, Асаид и ещё несколько человек из местных жителей склонялись над ней. Когда вошёл ваурд, уже никто не мог слушать того, что говорил виран. Поняв это, управитель решил приостановить обсуждение и стал представлять всем Дракалеса и Золину, а после назвал имена троих мужчин и одной женщины, которые были облачены в кожаные доспехи и с нескрываемым изумлением буквально таращились на воителя Атрака. Дракалес ничего не отвечал, а только осмотрел каждого. После чего перевёл свои оранжевые зрачки на Асаида и сказал: «Ты давно не тренировался. Твои силы истаивают» Юноше нечего было сказать, он лишь опустил взгляд, потому что это было в самом деле так. Он — сын кузнеца. А потому привык получать внимание со стороны. На этой войне он хорошо проявил себя, а потому все воители искали возможности пообщаться с ним. И всё свободное время он проводил не в тренировках, а среди простых воителей, трапезничая с ними, травя анекдоты и обсуждая женщин. Адин сказал: «Я погляжу, вы давно не виделись. Как же я рад, что смог это устроить. Но сейчас не об этом, — виран ткнул пальцем на карту, — Мы здесь. Вальдэр, — проведя этим же пальцем по бумаге, он указал на другой город, — А здесь — Седалум, — не убирая свой палец от столицы, он приложил указательный палец другой руки обратно к тому городу, в котором они находятся сейчас, — Ты представляешь, сколько нам ещё пробираться по этим землям? Да эту войну сможет закончить только мой потомок, если даже не потомок моего потомка» Он в упор поглядел в глаза Дракалеса, а затем продолжил: «Поэтому я разработал план. Зачем мы будем тратить силы на то, чтобы сначала дойти до Гамиона, а потом на то, чтобы прорвать оборону столицы? Пусть он сам придёт к нам. Мы выступим против него в честном поединке и сразимся с ним. И здесь нам помогут они» Он указал на мужчин и женщину, которые продолжали с изумлением взирать на чернокожего громилу, а после рассказал, как именно эти четверо выманят вирана из его стольного города. Это был странствующие пилигримы, которые скитаются по миру в поисках приключений. Во время осады они потчевались в одной из местных таверн. А теперь Адин хочет использовать их, чтобы они пришли в Седалум и попросили у алчного вирана воинство, чтобы он помог им добыть магический артефакт, который будет находиться в обусловленном месте и охраняться. Адин и эти пилигримы выказывали полную уверенность в том, что это сработает. Дракалес попросил привести аргументы в пользу этого плана. И управитель показал, что воспользовался вторым преимуществом над алчностью — знанием личности. То, что должны были сделать незримые соглядатаи, пришлось сделать вирану.
