Чуть позднее прибыл и Вихрь. В отличие от воителей, которые, того и гляди, уснут на месте, он был бодр и полон сил. Когда Золина поинтересовалась, чего это он так долго, то рассказал, что не мог решиться принять своё зелье. Но, когда уронил свой нагрудник в пятый рад, понял, что без чудодейственного лекарства не обойтись. Но всё же не торопился его принимать, ведь, испив из склянки, он, по сути, запустит необратимый процесс, пока действие микстуры не прекратится со временем само. Асаид недоумевал, что это за чудо-зелье такое и почему никто этого зелья не даёт ему. Вихрь вспомнил, что не рассказал щитоносцу об эксперименте Индура, а потому вкратце поведал ему о своём источнике силы и побочных эффектах, которые может вызывать этот самый источник, а также рассказал, почему его собеседник ничего об этом не знал. Асаид ответил: «Так вот откуда в тебе такая стремительность… И что, когда ваш с Индуром эксперимент будет проводиться над другими воителями?» — «Пока неизвестно. Мы ещё не до конца поняли, почему некоторым он даёт силу, а другим — похоть» Асаид обратился к Дракалесу: «А что скажешь на этот счёт ты, наш учитель? Почему на одних он действует так, а на других эдак? И как он отразится на нём?» Ваурд отвечал: «Каждый человек так или иначе отягощён пороками. Такова сущность ваша. Кто-то привык всю жизнь прибегать ко лжи, так что нечестное слово стало его сущностью. Кто-то не может вести беседы без сквернословия, и эти слова сделались неотъемлемой частью его речей. Кто-то не уследил за своей похотью, а потому его тело пристрастилось к этому, так что не может он долго обходиться без удовлетворения своих желаний. Вот именно в этом и кроется вся опасность. Для того, кто вкусил похоть, зелье Индура станет проклятьем, — взор Дракалеса, преисполненного уважением, пал на Вихря, — Для того, кто нашёл в себе силы воздержаться от этого манящего влечения, это зелье обернётся благословением» Вихрь ответил: «Я горжусь этим теперь ещё больше. Но, учитель, почему же ты сразу нам об этом не сказал? Мы так долго бьёмся над этим вопросом, а ты уже знал ответ» — «Я продолжаю путь самопознания, а потому полагал, что вы сами должны прийти к этому, сами должны были понять, почему на одних оно действует, как надо, а на других — иначе» — «Что ж, когда мы победим восточного врага, я обязательно расскажу алхимику, чтобы он начал думать над тем, как решить эту проблему» Золина отвечала ему: «Зачем? Если мы победим в этой войне, то нам воевать-то больше не с кем будет. Все враги повержены. И зелье твоё никому не нужно будет» — «Хм, тут ты права. Что ж, значит, не зря ты, учитель, держал в тайне эту… эту тайну» Ваурд заговорил в ответ: «Не останется опасностей в этом мире — они придут из другого. Если сатлармы нашли сюда путь, то таким же образом могут прийти и другие существа. Саткары, например. Или урункроки» Золина подхватила его: «Но ведь урункроки не пользуются магией. Как они могут ходить меж мирами?» — «У некоторых кланов есть сильные шаманы, которые могут открывать порталы меж мирами. Тем более, согласно легенде, первым валирдалом был именно шаман» Вихрь поддержал его: «Верно! Или какие-нибудь драконы» — «Или драконы» — «Значит, после победы над восточным вираном нужно будет продолжить работать над зельем» Золина обратилась к Асаиду: «Но ведь тебе можно уже сейчас пить это зелье. Ты-то ведь… Ну, с женщинами… Не спал ведь» Было видно, что он блуждал где-то в своих мыслях, а потому, завершив свои размышления, он ответил на слова Золины: «А зачем? После того, как меня благословила исполнительница желаний, мне совсем не нужны никакие зелья» — «Так-то да, но разве не было бы плохо, если помимо её подарка ты будешь пользоваться ещё и алхимией?» Её слова подхватил Вихрь: «Тем более, ты сам сказал, что ты лишился его» Тогда Вихрю открылась причина исчезновения и возвращения того, что пожелал Асаид у эджага. В общем, эту ночь можно смело называть ночью откровений.
