Чуть позднее на мой погост пожаловал ещё один гость. Точнее, гостья. Убегая от боевого безумия, что творилось во всём мире, эджаг наша укрытие от этого вездесущего духа войны тут. Скрывать своего истинного обличия не было смысла, а потому она развеяла иллюзию и предстала передо мной в обличии девы, которая полностью состояла из огня. Она принялась выражать беспокойства по поводу всего, что творится вокруг и призналась, что не может обратить вспять волю бога войны при помощи своей силы. Она была неспособна даже примирить двух враждующих друзей. Я же отвечал ей: «Конечно. Потоки предназначения бога гораздо сильнее твоих. Быть может, если бы все эджаги собрались вместе и объединили свои силы, у вас бы и получилось что-нибудь изменить, но это навряд ли» Она смотрела на меня с опаской, ведь сущность смерти и сущность Пустоты были противоположны всякому существу, что живёт и обитает в пространстве. Однако сейчас ей было легче сдержать моё присутствие, нежели этот дух войны, который наполнил весь мир. Я видел, что её пребывание здесь ничем не обернётся, а потому не имел ничего против того, чтобы она переждала окончание войны в пределах моего погоста. Мой взор снова уставился на бледно-зелёный лик ночного светила. Она же принялась блуждать где-то поблизости, иногда возвращаясь, чтобы задать мне какой-нибудь вопрос. Ведь эти существа известны своим любопытством и желанием приобретать знания. И, конечно же, самый первый вопрос касался этого безумия. Само собой, почему всё так произошло, она понимала: сущность бога войны, несовершенство людей, жажда поскорее завершить путь познания себя. Но в этом разговоре она искала новых знаний. Как существо из эпохи войн великих, она понимала, что из себя представляет воинство Атрака, а также могла представить себе образ властелина. Она слышала о багровом марше, когда ратарды выступили в захватнический поход, порабощая все миры. И хоть к тому моменту она уже была заперта в этом мире, ведь эджаги пока что не знают, как открывать межпространственные порталы, но застала пришествие Датарола, будучи в другом мире. В тот раз ей удалось бежать от поступи войны. Теперь же всё повторяется точно так же, как и в тот раз. В ней не было страха. Но было желание остаться в живых. А потому получалось достаточно иронично — чтобы жить, ей нужно было бежать к смерти.
