Так продолжалось до сгущения сумерек. А, когда дневное светило окончательно село за горизонт, битва прекратилась. Дракалес и так был огромного роста. А теперь, напитавшись войной, он сделался ещё более статным и даже немного ужасающим. На внешности это почти что никак не проявлялось, но его душа сделалась более жуткой. Так что даже его аура войны, которую он разносил одним только лишь своим присутствием, сделалась настолько явной, что начала ощущаться в воздухе. Но, когда он принял решение остановиться, эта стать начала умаляться, возвращая прежний облик. Золина приложила некоторые усилия, чтобы восстановить своё дыхание и также прекратить находиться в боевом состоянии. Бог войны глядел на неё, и в этом взгляде смешались негодование и сдержанность. Ему не понравилось то, что она не дала настоящего боя, постоянно удерживая себя от сражений, но он, конечно же, понимал, что она поступала правильно, а потому сдержанности было больше, чем негодования. Она, прочитав всё это в том взоре, опустила глаза, чтобы не провоцировать тарелона. Однако спокойный могущественный голос обратился к ней: «Не страшись. Никто и ничто не способно заставить меня сражаться или проявлять милосердие. Но тот, кто прячет свой взгляд, показывает тем самым, что ему есть чем стыдиться. Так ли это в твоём случае?» Она тут же глянула в его оранжевые зрачки и уверенно заявила: «Нет. Моё сердце переполнено гордости за то, как я прожила последние годы» — «Отрадно это слышать, — чуть помолчав, он продолжил, — Что ж, этот мир впитал достаточно духа войны. Поэтому можно положить конец правлению безумия. Возвращайся к воинству Адина и оставайся с ними. Скоро всё закончится» Она отвечала ему: «Нет. Я пойду с тобой. Я хочу засвидетельствовать о твоей победе» — «Поражение врага — вот свидетельство моей победы. Сдаётся мне, ты просто хочешь посмотреть на сражение. Что ж, я не стану препятствовать тебе, хоть и поставлен генералом воинства Адина, в которое ты, между прочим, самолично вошла. Но только знай: устремлюсь я вперёд. Если ты хочешь подоспеть вовремя, тебе нужно будет поторопиться» Немного поглядев на неё, он совершил казнящий прыжок и устремился вдаль, туда, где находился эпицентр безумия. Она же, собрав всю волю в кулак, обратилась к силе, которую в неё вдохнул Дракалес, и помчалась за ним следом. Надо признать, бежала она как ваурд.
Как предполагал бог войны, так всё и было. Две части безумия, что покоились в душах восточного вирана и его советника, объединились в одно существо. Зорага убил двоих носителей, чьи души были настолько осквернены, что в них могли уместиться эти две части безумия. Однако теперь этому пороку нет места среди людей, ведь души тех, кто жили в Восточном государстве, не были столь скверны, чтобы в ком-то из них уместилась хотя бы уж десятая часть от общего объёма этого порока. Да, они были подвержены ему, но лишь как рабы. Стать его воплощением они совсем не могли. А потому сгусток безумия собрался над Талази́лом, тамошней столицей, и метался над ней, распространяя волны зелёного сумасшествия, которое сбивало с толку всех жителей востока и заставляло их поступать безрассудно. Конечно, волны доходили также и до других частей Андора. Можно с уверенностью сказать, что безумие пыталось селиться в сердцах воителей Адина, однако сейчас ими правил дух войны, который был гораздо сильнее какого-то там безумия. Но сейчас это не имело никакого значения. Вот она, цель, и нужно как-то одолеть это безумие, поглотить его и обратить в благо. Чем обернётся эта сила в руках бога войны? Каким благом она станет в его власти? Вот что сейчас было важно. Да, его не заботило то, что происходит с какими-то там людишками, с какими-то низшими существами. Нужно завершить образ бога войны, исполнить великое предназначение и окончить испытание Датарола. Вот что сейчас имело значение. И с такими мыслями Дракалес устремился к противнику.
