Мимо проплывали города и деревни. Однако он не вступал в них, не сеял разрушение, потому что устремил свою поступь в другое государство, к другому городу. Кто-нибудь из его воинов потом нагрянет сюда, чтобы посеять разрушение. Но вот, на его пути предстал достаточно большой оплот. Дневное светило ещё находилось в зените, а потому врата была распахнуты настежь, радушно приглашая всякого путника посетить это место. Но Дракалес видел, что рядом с этими вратами шла самая настоящая вражда. Одна горсть стражников противостояла другой горсти, а рядом лежали мёртвые или же умирающие мирные жители. Ваурд добил таких, а тех, кто сейчас сражались, он не тронул, лишь своим присутствием прибавил им духа войны, так что они стали сражаться ещё яростнее. В городе тоже не всё было спокойно. Жители ругались, дрались и собирались в толпы, чтобы разыгрывать тут самые настоящие сражения. Победоносец насмехался над ними. Так что они на какое-то время даже прекращали все свои беспорядки и с ужасом глядели на громадину, которая скакала по их зданиям и одним только ударом разносила каменные постройки, словно они были соломенными. Но его аура, которая побуждала сражаться, со временем заполняла их разумы, так что для них больше ничего не имело значения, кроме как покарать своих врагов. А те, кто оказались слишком слабы духом, кто был слишком скромен или кого слишком часто угнетали, из-за чего он не способен был обратиться настоящим воином, были убиты непосредственно Дракалесом. Да, это был не равный бой. Да и боем это вовсе назвать нельзя, однако Победоносец считал это победой. Может, не тот сладкий триумф, который добывается в честной схвате, но низвержение слабых и ничтожных — тоже своего рода достижение. Где бы ни скрывались такие люди, он их всегда настигал и повергал. Он — бог войны, а весь этот мир на данный момент становился полем битвы, где он видит всё и всё знает. Подобно тому, как полководец стоит у карты и видит все передвижения противника, а также планирует собственные манёвры, так и сейчас Дракалес. Свои взором томелона он видит весь этот мир как на ладони. И не просто одну ничтожную планетку, эту песчинку в бескрайнем пространстве данного измерения, а всё, всё, что находится за пределами обитаемой сферы. Но там — лишь бескрайняя пустота, где нет ни дыхания, ни мысли, ни жизни, где нет войны. А потому он сосредоточил всё своё внимание на этом островке, где обитают те, кто могут принять его дар. Он видел, как дух войны расходится от того места, где сейчас расположены Алас и Ятаг, как он уплотняется и сгущается, всё сильнее и сильнее подавляя слабых и поднимая сильных. Он видел, как текут гневные мысли, как бурлит яростная кровь, как напрягаются мышцы в предчувствии сражений, как до хруста сжимаются кулаки, как бегут чародеи, которые тайно пребывали в этом мире, как вираны начинают задумываться над тем, чтобы начать военные походы. Всё это было открыто богу войны. И, пока он двигался от одного каменного строения к другому, снося его своим могущественным ударом, он всё это видел, оценивал и строил свою стратегию завоевания этого мира. Да, они слабы и никчёмны. Да, хватает лишь одного лёгкого удара, после чего они умирают. Да, здесь никогда и ни за что не будет праведной войны. Этот мир пал, как только Алас и Ятаг появились тут. Но он такое не примет. Такое подношение не нужно. Он пришёл завоевать его, и он получит своё завоевание. Он вострубит свой триумф, независимо от того, будет этот мир сражаться за самого себя или нет.
Город остался позади. Теперь он был расколот на две части. И широкая борозда, оставшаяся от Орха и Гора, придавала этому месту вид разрухи, как будто это поселение было разорено, хотя большинство жителей всё ещё продолжали своё никчёмное существование и ещё более никчёмные сражения. И первейший ваурд продолжил своё стремительное путешествие в другую страну.
