Итак, томелон взошёл на вершину Таргрунды, а вместе с ним было четверо ратардов: Уар, Татик, Лиер и Коадир. Взоры всех внимательно стали смотреть за тем, что произойдёт дальше. А дальше было то, что у людей зовётся коронацией. Только бог войны надевал не корону, а очень широкие наплечники, как символ власти. Но, прежде чем это произошло, были речи троих ратардов. Первым выступил учитель оружейного мастерства. Возвысив голос, он заговорил: «Я, Уар, свидетельствую сегодня перед всеми, что Дракалес, сын Датарола, одержал доблестную победу над гневом. Его источник уничтожен, а сила теперь принадлежит ему» Сказав это, он шагнул назад. И так один за другим выступили остальные два учителя томелона и сказали то же самое в отношении алчности и безумия. Последним вышел Коадир и сказал следующее: «По слову Датарола было исполнено всё в точности. Три свидетеля подтвердили это. Да и взоры наши прозревают сущность Дракалеса. Вот: истинный великий. Победа озаряет путь его, поражение следует за ним, а сам он — воплощение войны. Подойди, возвеличенный, и прими регалии власти» Дракалес предстал перед Коадиром, и тот водрузил на его плечи широкие пластины, так что издалека бог войны стал напоминать букву «Т», первую букву в таких словах, как Тар, Том и Тур. Война, победа и поражение. После этого Коадир завершил свою речь словами: «А теперь веди нас к победе, томелон Дракалес» И все воздали ему честь.
Итак, началось. Великий багровый марш. Не успели миры выдохнуть после нашествия Датарола, как по ним прошёлся Дракалес. Новый томелон обращался к таузвали, которая записала все подвиги отца, и вчитывался в то, что там происходило. Некоторые миры ратард обходил стороной. И книга отмечала причины: урункроки, пусто или шла война. Да, ваурд знал, что некоторые урункроки признавали Датарола своим богом. А более поздние, которые стали слабее и взяли себе другое название — орки, вообще не признают никаких богов. Но Датарол не трогал ни тех, ни других. Он просто оставлял одного из своих воителей в том мире, чтобы он дал этому воинственному народу возможность сражаться с могущественным ратардом, а сам уходил и не устраивал там тиранию. В пустых мирах, понятное дело, сражаться было не с кем. А там, где шла война, и так распространялась власть бога войны. Поэтому он не вмешивался в эти процессы. Однако, пролистывая самопишущую книгу дальше, он встречал редкие случаи, когда Датарол всё же вмешивался в ход войны. И, вчитываясь в происходящие там события, он осознавал, что это были нечестивые войны, такие, допускать какие было нельзя. Бог войны обладал абсолютной прозорливостью в этом деле и мог различать нечестивые войны от обычных. О праведных даже не говорится, потому что после завершения эпохи великих таких больше не ведётся. Каждый преследует свои личные, ничтожные цели, уничтожая друг друга попусту. И это обычные войны. К нечестивым относятся такие, где один народ стремится покончить с другим или существа нарушают великое предназначение, или попираются все святые принципы ведения войн. Однако, целенаправленно пытаясь отыскать такие миры, где ведутся такие войны, Дракалес их больше не встречал. А потому, не желая откладывать наступление, открыл таузваль на первой попавшейся странице и прочитал сведения об измерении 100 433 710. Покинув Таргрунду, он явился на поли битв Атрака. Ратарды и ваурды уже стягивались к нему, чтобы переместиться туда. Мы с эджагом тоже присоединились к ним.
Алас и Ятак не вызывали никаких ощущений при переходе меж измерениями. Только лишь мгновение назад я глядел на Таргрунду под красным небосводом, обдуваемую духом войны. А теперь я вижу горные хребты на фоне голубого безоблачного неба, а вокруг — полный штиль. Однако в тот же миг Атрак проникает сюда и решительно меняет всё вокруг. Поднялся резкий ветер, на мир набежала красная тень, и всё живое вокруг начинало бежать. А то, что не могло бежать, испытывало на себе жуткие последствия духа войны. Этот мир стремительно превращался в поле битвы. Дракалесу понадобилось лишь мгновение своего взора, чтобы всё увидеть и понять. Ближайший город людей находился далеко. А их стольный город — и того дальше. Как делал его отец, так будет делать и он. А потому, призвав Орха и Гора в свои руки, он перешёл в наступление. Все мы двинулись за ним.
Ваурды и ратарды были стремительны. Они не стали надвигаться стройным маршем, не стали подстраивать стук своих сапог так, чтобы они звучали в унисон. Они просто помчались, кто куда. А зачем это всё? Кто способен их одолеть? Даже если весь мир соберётся, чтобы дать отпор захватчикам, один ратард или один ваурд справится со всеми ими. И вот они разбрелись по всей этой планете. Словно мысль, гонимая волей; словно рассветное зарево, стремящееся дать начало новому дню; словно дух войны, пытающийся заполнить собственное отсутствие, они мчались по этому измерению в разные стороны. Многочисленные красные точки, ведомые лишь одной силой — приказом своего командира.
Кружит дух победы,
Краснеют небеса.
Об одном гласят приметы –
Война идёт сюда!
