На второй день после начала завоевания Дракалес вторгся в стольный город и продолжил свой путь из разрушений ко дворцу, где как раз таки восседал местный виран. Это величественное строение находилось в центре главной площади, где состоялось великое сражение. Воители, разобравшись со всеми простыми жителями, принялись друг за друга. Они были настолько вовлечены в это сражение, что не замечали вообще ничего вокруг себя. Дух войны только лишь коснулся их ноздрей, когда как они уже готовы съесть друг друга живьём. Среди них сражался также и виран. Не зря Дракалес прибыл в столицу самого сильного государства, ведь им может управлять только сильный человек. И это на самом деле было так. Облачённый в латные доспехи, воитель с двуручным мечом в руках неистово бился против своих же воителей. Ваурд понял, что дуновение ветров войны для этих слабых народов — слишком непосильная ноша. Они были не в состоянии воспротивиться и осознать, что сражаются не против врагов и даже не против союзников, а против самих же себя. Ведь виран и его гвардия — это голова и руки государства. Это части одного тела. И сейчас было так, что голова сражалась против рук, которые сражались друг против друга. Немного понаблюдав за тем, как этот виран бьётся, Дракалес предположил, что он выступит сам, когда бог войны попросит о поединке. А потому, издав боевой клич, он поселил неуверенность в сердцах тех, кто сейчас бились друг против друга. Эта неуверенность уравновесилась духом войны, который они вдохнули в самом начале вторжения, так что их разумы очистились, и они пришли в себя. Тут же в них зародился ужас, что они сражались друг против друга. Но их внимание привлёк другой кошмар — тот, что стоял сейчас перед ними в красных доспехах. Когда взоры всех сосредоточились на нём, Дракалес заговорил, глядя в глаза вирана: «Я — Дракалес Победоносец, томелон Атрака, командир ратардов и ваурдов. И я объявил вам войну. Однако вы оказались настолько слабы, что одного только моего присутствия тут хватило для того, чтобы вы потерпели поражение. Мне осталось только лишь сразить тебя, виран. А потому я предоставляю выбор: либо ты сдаёшься и тебя настигает позорная смерть, либо мы сражаемся, и тебя настигает смерть героическая. Но я чту святость войны, а потому право на победу есть у каждого существа. Я не посмею отобрать его у тебя, — он возвысил голос, — Выведи ко мне сюда сильнейшего из вас, и мы сразимся. Если в этом поединке мне будет нанесено поражение, то вы отвоюете себе право на существование, а я оставлю ваши земли вам. А если поражение постигнет твоего избранника, то это будет означать мою победу, и ваш мир будет принадлежать мне. Я устрою здесь такую войну, какую вы не сможете даже представить, — ваурд снова возвысил голос, — Ну так что, ты согласен?» Однако ответа не было. Как выяснилось, завоеватель изъяснялся на языке, непонятном для местных людей. Но разве Дракалеса можно было назвать богом, если бы он не смог понять, как мыслят и говорят эти люди? Послушав то, как они разговаривают между собой, томелон сумел перевести своё высказывание с древнего наречия на язык, понятный им. А потому, услыхав требование громогласного воителя, все гвардейцы местного вирана поддались панике. И только лишь сам управитель задумчиво смотрел в землю. Дракалес, готовый призвать Орха и Гора, ожидал, что скажет этот человек. Немного подумав, он глянул взором, наполненным решимостью, в оранжевые глаза бога войны и произнёс: «Что ж, мне выпала честь повстречаться с самим богом войны. Именно об этом рассказывали валирдалы. Я не верил им, а теперь, кажется, мне и верить-то не нужно. Вот, ты стоишь передо мной, — виран возвысил голос, — Я и есть самый сильный воин По́ртана. И, конечно же, я выбираю смерть в бою» Он опустил забрало своего шлема и покрепче ухватился за свой тяжёлый меч. Громыхнул гром, после чего в руках бога войны появились близнецы, а его могучий голос произнёс: «Что ж, я вижу, о чём ты думаешь. Я пощажу тебя. Но нет, ты ошибаешься. Война — это не время и не место для милосердия. Однако знай, самый сильный воин Портана, что погибнешь ты с честью» Вирана эта слова очень напугали. Однако, чтобы не поддаться страху, он взревел, что было силы, а после ринулся на громилу в багровых доспехах. Ваурд метнулся ему навстречу, и ему хватило лишь одного небольшого взмаха Орхом, чтобы сразить отважного вирана. После того, как бездыханное тело громоздко рухнуло наземь, дух войны снова сгустился настолько, что гвардейцы не могли сдержать его давления и вновь принялись сражаться. А Дракалес по своему обычаю испустил громогласный боевой клич, подхваченный духом войны, который означал победу.
В этом мире был оставлен ваурд Раи́р, и тирания Дракалеса была усилена действиями воителя Атрака, который продолжил насаждать воинскую дисциплину и обучение. Слабые и не стремящиеся к силе погибают, остаются только лишь те, кто всецело следуют указаниям ваурда.
