Дракалес никогда не водил своё воинство в пустующие миры. И понятно, почему — просто-напросто там было нечего завоёвывать. А потому, когда на его глаза попадались описания таких миров, он обычно пролистывал таузваль дальше. Но теперь он увидел описание одного из таких пустующих миров, и описание травянистых долин, изобилующих духом покоя и мира, дополнялось тем, что сюда прибыли сатлармы, чтобы основать свою колонию. Сатлармы… одно только упоминание этого слова вызывало гнев бога войны. Эти человеки делают вид, будто бы ведут праведный образ жизни. Однако за их светом скрывается гниль, которую они распространяют одним только своим присутствием. Его отец Датарол избегал иметь дела с этими фанатиками, из-за чего в книге измерений Дракалес никогда не находил записей об этих святошах. Он бы так и не обращал на них внимания, если бы их пути не пересеклись. Они посмели ступить на путь войны. Это, конечно, был только лишь повод. Однако его хватило для того, чтобы зачать войну. Однако мне пришлось вмешаться, чтобы остановить бога войны. Когда он покинул Таргрунду, я обратился к нему: «Оставь то, что ты замыслил» — «Эти ничтожные светоносцы полагают, будто бы смеют безнаказанно ходить по мирам. Я покажу им, насколько они скверны» — «Святая Империя также вписана в великое предназначение. И хоть их владыка сильно отклонил путь, ведущий к замыслу великих, всё же они пока что играют важную роль в осуществлении того, что угодно великим» — «Аир, кажется, черви в твоём черепе доели остатки твоих мозгов, потому что ты говоришь абсолютную нелепицу. Как эти ничтожные фанатики, что прикрываются светом, могут быть носителями великого предназначения? Уничтожение — вот их удел!» — «Ты уже завоевал великое множество миров, и в некоторых ты встречал великое предназначение. Каким бы нелепым ни казалось тебе положение тех, кто вовлечён в замысел великих, ты всякий раз убеждался, что они, и в самом деле, идут по этому пути. Так будет и в этот раз. А потому не трать время для того, чтобы вновь познать это и вернуться ни с чем» — «Тогда ответь мне, бессмертный, что такое великое предназначение?» — «Я не скажу тебе ничего нового, кроме того, что ты и так уже знаешь. Но услышь моё слово. Я прозреваю грядущее и вижу: настанет день, в который ты и все, кто обитают в Атраке, выступят против воинства Святой Империи. Выступят для того, чтобы окончательно вернуть все святые войска на путь предназначения. Именно ты, томелон Дракалес, поставишь последнюю точку в их истории. Но, если ты ввяжешься в сражение с ними сейчас, это усложнит их возвращение на праведный путь. Сейчас у них и так много врагов. Не считая внутренних распрей, которыми они заражены, словно неизлечимой болезнью, им приходится вести сражение с саткарами и хахо́рмес. Поэтому послушай слова мудрого зоралиста. Оставь эту затею. И пусть всё складывается так, как было запланировано великими, в числе которых и твой отец» Томелон, конечно же, призадумался над моими словами, а после отвечал: «Что ж, мой отец избегал встреч с этими воителями возмездия. Стало быть, и в самом деле, так нужно для великого предназначения. Хорошо, бессмертный, я отменяю своё решение» И воинство, которое приготовилось для того, чтобы идти на битву с белыми лжецами, вновь разбрелось по своим делам. А ваурд, жаждущий сражений, вновь предстал перед таузвалью, чтобы продолжать поиск измерений, куда бы он мог направить поступь своего воинства.
Однажды, придя в один из миров, чтобы устроить там тиранию, он, как обычно, осмотрел его своим божественным взором и остановился на одном месте, где люди уже вели какое-то сражение. Сосредоточив своё внимание там, он понял, что гвардейцы вирана пытаются вести битву с драконом. Дракалес тут же вспомнил про Моран’даида, которого он спас на драконьих полях. Казалось бы, он опять попал в передрягу, и ему нужна помощь. Однако взор бога войны показывал, что огнедышащий исполин теперь сам служит проблемой для этих самоуверенных людишек, которые подумали, будто бы могут справиться с настоящим драконом и стяжать таким образом славу драконоборцев. Томелон наказал Ренгалу завоевать самую сильную столицу, а сам ринулся туда, чтобы повстречаться со старым знакомым.
