Алас и Ятаг вывели ваурда на равнине близ высоких гор, где как раз таки и шло это самое сражение. Точнее же, это было поражение. Гвардейцы уже поняли, что совершили ошибку, решив напасть на рептилию, а потому просто бегали тут, сея панику и вопреки приказам своего войсководителя нарушая строй. Сверху то и дело пролетал сам дракон, с каждым новым залётом опаляя всю эту местность своим огненным дыханием. И Дракалес в очередной раз убедился в том, что огонь — это синоним разрушения. Он ещё сильнее захотел обладать этой стихией. Ну а пока стоял, наблюдал и наслаждался тем, как опаляющее дуновение крылатого исполина оставляло после себя только лишь обугленные останки. Крики агонии и страха ласкали слух бога войны. И он стоял, ничего не предпринимая. Как вдруг к нему на лошади прискакал командир этого горе-отряда: «Воин, кто бы ты ни был, но я нанимаю тебя, чтобы ты сразил этого дракона!» Его голос был уверенным, а душа воинственна. Однако лишь один незначительный боевой клич стёр всю эту уверенность из души этого человека. На него напали страх и смятение, от которых он забыл, за какое место нужно брать меч, не говоря уже о том, чтобы держаться в седле, а потому после того, как его скакун почуял дух войны и заартачился, человек не удержался на месте и повалился на спину. Лошадь умчалась прочь, а человек даже не обратил внимания на резкую боль в спине от удара оземь — настолько силён был страх перед тем, кто сейчас возвышался над ним. А после того, как дракон с золотистой чешуёй приземлился рядом с желтоглазым воителем, ему стало совсем жутко, так что он замер, словно каменное изваяние и дышал даже через раз. «Приветствую тебя, спасший-мою-душу. Сколько времени пришло с того момента, как я увидел твой лик» — «И я рад приветствовать тебя, Моран’даид. Приятно видеть, что ты не сидишь без дела, а навеиваешь страх на этих ничтожных людей» — «Люди — ничто по сравнению с тем, что я нашёл» — «И что же это?» — «Мои сородичи. Другие драконы. Но самое главное — вот это» Исполин протянул свою когтистую лапу, в раскрытой ладони которой стояла какая-то маленькая синяя пирамида. Дракалес взял эту вещицу и осмотрел её. Пока он взирал на этот артефакт, в котором ощущалась какая-то сила, Моран’даид заговорил: «Пирамида силы Ступа, дарга жизни. Во времена Кехенталета Ступ обладал знаниями жизни. И я подумал, будто бы в эти знания входят и силы, силы, чтобы воскрешать других драконов. Но это оказалось не так. Либо я не знаю, как пользоваться этим артефактом» Они разговаривали на древнем наречии, поэтому лежачий перед ними командир ничего не понимал и думал, будто бы они сейчас обсуждают его дальнейшую судьбу, а потому взмолился, чтобы они его не убивал. Дракон обратился к нему на языке, понятном для этого человека: «Ты проявил ничтожность, когда выступил против меня. Вы, люди, слабы и даже не знаете, как правильно сражаться против нас, драконов. Твоя участь — быть обращённым во прах, как и всё твоё воинство. Но знай, что Моран’даид, служитель великого Морана, дарга света, проявляет к тебе милосердие. Возвращайся к своему вирану и подробнее расскажи о том, что здесь произошло» В их разговор вступил Дракалес: «Увы, но он уже не успеет этого сделать, ведь вторжение багряного воинства началось. И, пока он доберётся до своего управителя, скорее всего, на том месте будет разрушение» — «Что ж, бог войны, тогда поступай с ним так, как сочтёшь нужным» Дракалес произвёл боевой клич, после которого командир драконоборцев вскочил с земли, вынул свой меч и кинулся в бой на бога войны. И один удар Гора лишил его жизни.
