В середине на месте юрты вождя стоял он, огромный каменный Абстаил. Божество в высоту превышало Таргрунду и выглядело как огромный истукан, имевший облик урункрока. Его руки были сложены на груди, а на поясе висели два топора. И всё это было сделано из камня. Однако Абстаил не был живым. Это было лишь изваяние. И даже не он был источником гнева, алчности и безумия, а орк, который стоял под ним. Было совершенно очевидно, что перед Дракалесом располагался сам вождь этого клана. За его спиной, ближе к безжизненному монументу стоял другой орк — шаман. Он возвёл своё лицо и свои руки к безжизненному истукану, а под его ногами стояла какая-то тарелка с алхимическими смесями, что испускали зловоние. Все остальные орки стояли также лицом к Абстаилу и ничего не делали. Руки опущены, души переполнены гневом, алчностью и безумием. Пришествие томелона оторвало их от этого неведомого процесса, так что все и даже занятый шаман обратили свои взоры на него. Дракалес обвёл всех своими глазами и остановился на вожде. А тот, поймав взор Победоносца, заговорил во всеуслышание, и в его голосе сочеталось множество голосов: «А вот и ты, несущий поражение. Наконец-то, мы дождались тебя» Дракалес оборвал его речь: «Я — Дракалес, бог войны и владыка Атрака. Ты будешь уничтожен за то, что ведёшь неправедные войны. Ты будешь убит за то, что забыл о доблести и чести» Орк выхватил свои зазубренные секиры и прорычал всем своим многоголосьем: «Я, Граг-обр-Кхна, срублю твою голову своим топорищем и повешу её как трофей, а после вострублю о своей победе во множестве миров. И перед моим именем будут трепетать все народы. Я — Граг-обр-Кхна!»
Такова была традиция урункроков — когда два клана, возглавляемых непосредственно своими вождями, встречаются друг с другом для сражений, предводители всегда обмениваются подобными оскорблениями. Раньше вожди таким образом настраивали своего противника на самый яростный бой, чтобы в сражении никто никого не жалел, а каждый бился на пределе своих возможностей. Сейчас же это просто традиция. Но даже так Дракалес видел, что этот самый Граг попрал даже этот бессмысленный обычай. Нет, в его словах не было ничего предосудительного. Но вот настрой, с которым произносились эти слова, был неподобающ для воинственного урункрока. И это показывало, что внешне он был орком, когда как внутренне давно перестал быть представителем этого гордого народа. И поединок их был начат.
