Так просуществовал я три дня и три ночи. И болезнь больше не приставала ко мне. Были некоторые из стражников, которые также не верили в клевету и помогали мне, как могли. И в лицах их узнавал я некоторых из тех засланцев во вражьи страны, с которыми я, почитай что, сражался плечом к плечу. Они подносили пищу, утайкой взятую из харчевни или же недоеденную иными. Они рассказывали мне, как изменился Каанхор с момента начала войны, они поддерживали меня словом, говоря, что справедливость восторжествует, несмотря ни на что.
И вот однажды ко мне пришёл посетитель. Был он невзрачен, на голову его был накинут капюшон, и тенью он проник ко мне в темницу сквозь запертую дверь. Я же тогда глядел на звезды чрез маленькое оконце, что было расположено сверху, и мысли о том, что нечестивый люд без опаски ходит по городам и сёлам, а покарать их некому, населяли меня в тот миг. Как вдруг тихий голос, раздавшийся в моей камере, напугал меня: «Ликуй, ведь ты покинешь чертоги твоего заточения» Я, поборов своё изумление, отвечал ему: «Сегодня меня казнят?» «Нет же, — говорил он мне, — Ты будешь жить» В следующий миг он растворился в воздухе, как словно всё пережитое мною, было мороком, что навеяло мне моё одиночество. И я бы так и подумал, если бы не дверь моей темницы, которая в следующее же мгновение отворилась, как словно она и не была заперта. Свет из образовавшейся расщелины упал к моим ногам и придал мне надежды. Я двинулся навстречу спасению и, убедившись, что по ту сторону никого нет, пустился прочь, осторожно, но, тем не менее, быстро передвигаясь по тёмным пустынным коридорам. Никакого стражника не встретилось мне на пути, кроме лишь спящего ключника, который должен был следить за тем, чтобы двери темниц были заперты. Я прокрался мимо него и устремился прочь из этого места.
Свет главного холла дворца вирана слепил меня. И, прикрывая ладонью свои ещё не привыкшие глаза, стремился покинуть чертог неправедности и устремиться прочь. Но предо мной предстали стражники. Из-за прикрытых глаз я не мог видеть того, что творится впереди, и моя неосторожность стала причиной излишнего внимания ко мне. «Стой, кто идёт?!» — раздался вопрос, что откликнулся дрожью по всему телу. Я заметался в поисках ответа, и в затянувшемся молчании видел я свой коней. Однако второй стражник «узнал» меня: «А, ты что ль, Белта́р? Чего это из своей конуры вылез-то? Свежим воздухом подышать? То-то же. Я ж говорю, тебе надо иногда отдыхать. Иди, развейся. И помойся уже. А то, как всегда, воняет от тебя» Кто бы мог подумать, что двое стражников так недальновидно примут меня за немого алхимика? Но это был шанс к моему побегу, и я, не томясь, воспользовался им.
За пределами дворца меня поджидал тот самый некто в капюшоне. Я приблизился к нему, и тот заговорил: «Молчание — золото. Ты умело распоряжаешься тем, что тебе даровано. Дела лучше слов скажу за тебя всё» Я спросил в ответ: «Кто ты? И почему помогаешь?» — «Я — тот, кто, как и ты, ненавидит то, что творит человек. У нас одна цель, друг мой. Поэтому я и помогаю тебе. Мне нравится твоё стремление губить губителей и убивать убийц. В этом выражается твоя сущность. Очистить весь мир от зла нельзя. Но ты делаешь то, что нужно» — «Со злодеями у меня личные счёты. Так сказать» — «Мне ведома причина, по которой ты так яро ненавидишь лиходеев, что не такое будущее ты хотел для своего города, чтобы Каанхор да и вообще всё Южное государство погрязло во тьме нечестия, потому ты и посвятил свою жизнь этой благородной цели» — «Но откуда ты?..» — «Я многое знаю. И в будущем тебе откроется, откуда именно. А пока пойдём. У нас впереди ещё много работы» — «Я работаю один» — «Да, это так. И я не собираюсь вмешиваться в твоё предназначение. Однако о побеге скоро станет известно. И куда, ты думаешь, первым делом нагрянет гвардия в поисках тебя?.. Домой возвращаться нельзя. Ровно, как и разгуливать по городам. Поэтому мы пойдём ко мне на погост, смотрителем которого являюсь я, и там будет твоё укрытие. Никто не посмеет искать тебя там. А если ко мне и наведаются стражники в поисках тебя, я найду, что им ответить. И о тебе не будут знать» Я в тот миг не нашёл иного выхода, кроме лишь согласиться со словами нового друга. «Позволь хоть узнать, как тебя зовут» — «Пусть будет Агаро́з»
Не трудно догадаться, что тем погостом был тот самый, рядом с которым мы сражались на Драконьем поле. С тех пор площадь этого места, как и было нами предсказано, увеличилась, и могил прибавилось там.
