«Мне нужно зайти домой, чтобы забрать кое-какие вещи» — сказал я ему. Но Агароз ответил мне: «Ни в коем случае. Время для нас сейчас на вес золота. Чем скорее мы уберёмся из этого города, тем больше у нас шансов избежать преследования. Насколько тебе известно, люд стал дотошным. От своих лихих задумок не отступятся и будут преследовать свою цель даже тогда, когда смысл того теряется. Потому следуй за моей поступью. Мы окольными путями покинем этот город и устремимся к моей сторожке на погост, где ты обретёшь свой дом и всё, что тебе потребно» Я не стал перечить моему спасителю. Я уже тогда понял, что человек он необычный, если вообще человек. В слова его была вложена мудрость, которой я не имел глупости противостать.
Мы шли по таким закоулкам, о которых не ведали, наверное, сами основатели Каанхора. Были они темны и безлюдны, как словно были тайным выходом из города. Возможно, так оно и было, ведь Агароз в тот миг напоминал предательски отвергнутого своим народом вирана, на кого ополчился весь люд, а он тайными тропами прокладывал путь к самоспасению. Да вот только на самом деле я был на месте бегущего управителя, потому что этими путями двигались мы, чтобы не схватили как раз таки меня, но никак не его.
Вскоре город наполнился тревожными выкриками, стали слышны торопливые шаги из-за предела безлюдных кварталов. «Всё, — сказал проводник, — Твою камеру обнаружили пустой. Всякий человек, обитающий здесь, отныне твой враг. А дом твой уже давно населён стражами, которые ждут твоего возвращения туда» Я отвечал ему: «Но ведь они могут найти нас тут» — «Пути эти давно преданы забвению и кишат дурной славой. Потому всякий из обитающих тут людей избегает возможности побывать в забвенных закоулках Каанхора. Для них это место опасно, и они ни за какие блага мира не кажут сюда своего носа. Для нас же оно укрытием станет необходимым. И, пройдя путями этими, мы обретём спасение» В тот миг я доверял тому Агарозу больше, нежели себе самому.
Переполох только набирал силы, когда мы чудом покинули столицу, пройдя прямиком у стражников под носом. Конечно, я посчитал это великой случайностью, небывалой удачей, помощью неведомых богов, но никак не деянием Агароза. Сумбур и тревоги остались позади, а мы держали путь к лесной чащобе, что раскрывала пред нами свои объятья. Мой проводник говорил: «Вскоре пути все будут кишеть стражниками, которые будут допрашивать каждого путника, встретившегося у них на дороге, лелея мысль отыскать средь них тебя, как это было в те дни, когда тебя и поймали. И, чтобы не повторилось этого, мы будем пробираться нехожеными тропами и незримыми путями, ведь они нынче безопаснее изведанных дорог» И я последовал за ним в темнеющие чресла густой чащи.
Лес дремучим не был, однако опасностей в себе таил предостаточно. В каждом шорохе ощущалось присутствие незримого хищника, что глядел на меня как на добычу. Агароз же был беспечен, и его не тревожили окружающие опасности. Недальновидным назвать его не поворачивается язык. Он более походил в тот миг на властного хозяина, что шагает по своим владениям, понимая всю ничтожность окружающего мира. Его уверенностью наполнялся и я.
Спустя некоторое время впереди замаячил свет, и мы выбрались на дорогу, что вела прямиком к месту захоронения. В те времена вдоль того пути тянулась небольшая аллея из живых деревьев. И мы с Агарозом шагали под их тенью к месту упокоения усопших. Деревянные створы были затворены. Распахнув их, проводник заговорил: «Добро пожаловать в новый дом. Тише этого места нет ничего. В обитель эту стражники явятся в последнюю очередь» Когда-то я бывал тут и видел этот погост молодым. Мало ещё человеческих тел было зарыто в земле, и не хмурилось ещё небо над ним. Да и сказать, что предо мной тогда располагалось место скорби человечьей, пока что не получалось. Но теперь место захоронения воителей разрослось и стало чуть ли не больше самого Каанхора. Много безымянных курганов выросло на тех местах, где раньше лишь росла трава. Появились фамильные захоронения или же вовсе могилы с монументами. И среди могильных плит я отыскал имя генерала Арнака. Как оказалось, почил командир в середине моего предназначения, и на тот миг возомнилось мне, что произошло это отчасти по моей вине. В голове рисовался образ изумлённого генерала, когда он узнал, что каанхорский убийца — я. Он попытался вступиться за меня, но его быстро пристроили к числу заговорщиков и попытались сместить с поста. Но Арнак был из числа благородных мужчин, потому видел развращение людей и не желал уступать место лихому генералу, но поплатился за это, и теперь лежит в земле. Но это были только мои домыслы, на тот миг казались они мне единственной верной причиной его гибели, даже, несмотря на то что в эпитафии, выгравированной на надгробии его могилы, очень искусно была срифмована история его славной жизни и смерти от старости. Посередине погоста в окружении могил стояла сторожка Агароза. Это была небольшая деревянная изба, в которой места хватит лишь на одного человека. И к ней мы держали путь.
