Агароз засыпа́л днём, пробуждался вечером и исчезал в неведомом направлении. Был он загадочен весьма, а я не решался поинтересоваться его делами, потому что счёл это вторжением не в своё дело. Но хозяин сторожки изредка делился им. Оказывается, он скитается по Каанхору, собирая слухи о не пойманном убийце убийц. Он лицезрел усиленные патрули на улицах и удвоенную стражу возле городских врат, которые допрашивали каждого приходящего и уходящего. Но с каждым новым приходом, по словам Агароза, стражников количество умалялось, и теперь они ходили не с усиленным вниманием, но с беспечностью, как это было всегда. И вот однажды, вернувшись в обеденное время в свою обитель, смотритель погоста произнёс: «Пора» В следующий миг он снял с крючка одну из своих одежд и дал её мне. Это была одежда простолюдина, неприметная и заурядная, чтобы, по словам хозяина погоста, я мог слиться с толпой и раствориться в нескончаемом потоке людей. Пока я переодевался, Агароз говорил: «Многие забыли тебя и стали возвращаться к своим гнусным деяниям. Но были и такие, кто отринули нечестивый образ жизни и стали благородными. И хоть по причине страха перед тобой они идут путём праведности, но таким образом можно вернуть Каанхору былой облик. Стало быть, твои деяния всё же дают результаты, потому пришло время воздаянию возобновиться. Устреми шаг свой в Каанхор и разыщи там стражника по имени Изарти́л. Свой патруль он устраивает в ночное время. Дождись, пока сумерки не сгустятся над городом, а после разыщи этого ничтожного человека и верни ему то, что он даровал людям. Если же ты хочешь знать цену его злодеяний, проследи за его поступью. Уверен, этот гнусный человек начнёт вершить их, лишь выйдя на свою службу» Я вознамерился переступить порог избы, как хозяин этого помещения остановил меня: «Аир, прими моё благословление, и пусть шаг твой будет тих и незаметен, а рука тверда на свершение правосудия» Лишь только Агароз закончил эту речь, как вдруг ощутил я, что стал передвигаться гораздо легче, а вместе с тем и рука моя вдруг сделалась невесомой, что могла воздвигнуться над кем угодно, как и ниспровергнуться на него так же легко. И на добром слове я ринулся в Каанхор.
Приближаясь к столице, я чувствовал, как росло омерзение моё, потому что ощущал я: там впереди оживают злодеи, которые попрятались, когда стало известно, что воздаятель на свободе. Во мне пробуждалось давно угасшее чувство необходимости искоренять это зло. И сильнее всего ощущал я мерзкое сердцебиение тот самого Изартила, что готовился к ночному лиходейству. Я вошёл в город.
В одежде, что мне подарил Агароз, я, в самом деле, чувствовал себя простолюдином, ведь ни один стражник не одарил меня даже мгновением своего взора. Лишнего внимания я не привлеку — и это было отрадно. Солнце клонилось к западу, я устроился незаметно на крыше одного из зданий, что глядели на казармы, где то и дело сновали стражники: одни входили, другие выходили. Под вечер это хождение вовсе прекратилось. А в тот миг, как округа заметно потемнела, из тех самых дверей вышел Изартил. Я ощутил, как трепещет его нутро в предвкушении приятных свершений, которые он намеревался возобновить в эту ночь. Он был труслив и страшился, что я приду по его душу, а потому, узнав о моём побеге, оказался первым, кто прекратил заниматься свершением неблагородных деяний. И теперь, убедившись, что воздаяния не последует, решил прибегнуть к своим ничтожным делам. Я же, пользуясь благословлением Агароза, неслышно следовал за ним, чтобы познать цену его гнусных свершений, как мне это посоветовал сам смотритель погоста. И я был сполна убеждён в том, что ничего, кроме гибели, этот человек не заслуживает. Он грабил, издевался и унижал ни в чём неповинных, но главное не способных противостать ему людей. И вот, выйди из дома, где он имел наглость вести разбой, повстречался стражник этот со мной. Но и слова сказать не успел, как мой клинок с лёгкостью пронзил его сердце.
