На главной площади под грозным присмотром каменного Астигала собралось неисчислимое множество людей: со стороны дворца стояли воители вирана, его гвардия, в числе которых были ученики бога войны; со стороны города собрались каанхорцы. Дракалесу этот миг напомнил тот самый вечер, когда они с Золиной вошли в главные врата столицы, и последующее за ним утро, когда состоялось сражение за место в гвардии. Зевак было не так много, потому что в тот день на великое застолье приехали из различных городов и деревень. Стать свидетелями казни собрались только местные жители. Процедура обещала затянуться надолго, потому что арестантов оказалось слишком много. Асон и следопыты занялись составлением приказов. Дракалес там присутствовал и даже стал свидетелем довольно-таки забавного происшествия. Минае́на и Фо́рсиса владыка попросил составить списки тех, кто будет казнён этим утром. Преступников поделили на два отряда. Тот, что был бо́льшим, был направлен в темницу, где должен был дожидаться завтрашнего утра, потому что казнить всех сегодня не удастся. Также Адин подумал, что кто-то из них, быть может, решится быть более сговорчивым. Меньшая часть заключённых, в числе которых был и Салеймир, сейчас располагались на главной площади. Двое воителей занимались составлением списков. Многие не таили своего имени, но были и такие, кто пожелал умереть инкогнито. Однако Минаен не церемонился с таковыми, нарекая их смехотворными именами, на подобии Мерзодрянь иль Соплежуй, а Форсис со всей серьёзностью заносил таковых в перечень и переходил к следующему претенденту. К Салеймиру они даже не подошли, потому как его имя стояло самым первым. Побрезговали заговорить со своим предводителем и его прихвостни, которыми тот был окружён. Дракалес ощущал, как трепещут сердца тех, кто приговорён к смерти, но все тридцать семь бандитов пытались скрывать это, делая выражения своих лиц каменными, а то вовсе насмешливыми. Лиер как-то говорил своему ученику, что в мире людей процветает лицемерие, ведь чаще всего насмехается тот, кто боится, и героем мнит себя тот, кто слаб на самом деле. И теперь это воочию лицезрел могучий ваурд. Только лишь Салеймир был спокоен, как словно план его вскоре свершится, нужно лишь подождать. И тарелон догадывался, что задумал этот мерзавец.
В тот миг, как списки были предоставлены Асону, Адин наказал Минаену и Форсису доставить Салеймира в особое подземелье. Палачу же велел вычеркнуть этого подсудимого из списков, а после удалился следом за своими воителями. Именно в этом и углядел ваурд замысел подлеца — вендетта Адина подразумевала то, что виран останется наедине с убийцей, и тут-то свершится побег, а заслуживший гибель спасётся, отняв жизнь мстителя. Но имелась кое-что, опровергающее возможность победы Салеймира над Адином — преступник связан и безоружен, когда как руки владыки свободны и вооружены. Однако уверенность в собственном преимуществе Салеймира не может взяться из ниоткуда. Стало быть, у него есть приспешник, который и поможет ему в ту роковую для убийцы минуту. Но и Адин не был дураком, чтобы закрыться в одной комнате с тем, кому удавалось бегать от его следопытов много лет. И его уверенность была также необычна. Дракалес уважал выбор вирана совершить мщение, оставшись наедине с убийцей, ощутить наконец-таки наступившее правосудие, вострубить над побеждённым и почувствовать никчёмность его существования. А если Адин готов к уловке подлеца и сумеет нанести контрудар, то мгновения эти будут вдвое слаще. Дракалес и не думал мешать великому правителю, однако посчитал необходимым проследить за тем, как будет производиться мщение, а потому утайкой проследовал за ними в то самое подземелье, куда сейчас уволокли Салеймира…
