Я задумался, прикинул. Далеко не пойду, снега намело уж очень много. Постою недалеко от входа. Взглянул на часы — без пяти минут полночь. Самое время.
— Минут двадцать, — наконец выдал я. — Если не выйду, сам не вздумай за мной идти, вызывай тогда свою бригаду.
Я вышел из машины. Ветер в лицо швырнул колючим снегом. Плюс ко всему еще и мороз не меньше минуса двадцати. Я поспешно зашагал к калитке, мысленно ругая себя за свои выкрутасы.
Перед калиткой привычно накинул на себя «каменную кожу плюс», шагнул вперед, в сугроб. Сделал шаг, другой, едва вытаскивая ноги из снега, которого было выше колен. Из-за этого я и не пошел далеко, прошел метров пять и остановился. Посветил вокруг фонариком. Ожидаемо вокруг стояла непроглядная темень.
Я посмотрел магическим зрением. Картина оказалась завораживающей. От земли в небо, вверх вились серебристые струйки, как пузырьки аэрации в аквариуме. Их было немного, всего четыре. Выглядели они красиво, притягивающе. Я даже было потянулся к одной, самой близкой, находившейся метрах в десяти от меня. Но, сделав шаг, чуть не упал в снег и пришел в себя.
Тут же прямо передо мной возник светло-серебристый шарик или сгусток, величиной раза в два больше теннисного мяча. Именно так в учебнике по некромантии описывался внешний вид души.
Шар (или сгусток) подлетел ко мне вплотную. Опять мне показался или послышался смех. Тот самый, призрачный, как колокольчик, который я услышал здесь полтора месяца назад, в прошлый раз, во время моего первого визита.
Только теперь я был теоретически к этому подготовлен. Я сформировал и направил в сгусток конструкт «оцепенение и временную привязку» из заклинаний учебника по некромантии, специально разработанных для неупокоенных душ, призраков и привидений. В магическом зрении это выглядело как раз как та самая «рука», которой я интуитивно ловил души цыгана, Устинова и Альки. «Оцепенение и временная привязка» ловили душу, привязывали её ко мне, держа рядом. Правда, после окончания действия заклинания, учебник рекомендовал развеять душу, по факту уничтожить, либо упокоить, то есть отправить на перерождение. Третий вариант, то есть возвращение души в тело, учебником тоже предусматривался, но только в присутствии мага жизни, оживляющего это тело. А ведь я это проделал интуитивно, практически на одних рефлексах/догадках…
После этого кто молодец? — Я молодец!
«Ухватив» таким образом «сгусток», сжав его в своеобразный «кулак», я ушел в Астрал. Именно так рекомендовал автор учебник по некромантии для общения с душами, а точнее разговора или их допроса. Почему допроса? Потому как душа солгать в беседе не может — такие вот особенности.
Понятно, что присутствие кого-либо в это время рядом, пока маг в Астрале, нежелательно от слова совсем.В данный момент была как раз та самая ситуация.
Теоретически я был подготовлен к тому, что я мог увидеть. В реальности у меня захватило дух. В серебристом астральном пространстве рядом со мной стояла маленькая девочка лет 6–7, не старше. Конечно, не сама девочка, а её призрак. В реальности душа из сгустка перерождалась в призрак после 150–200 лет существования, в привидение через 300–400. Причем, «сгусток» (шар) и призрак можно было увидеть только магическим зрением, а привидение уже проявлялось в реальности. Но, разумеется, только ночью. Учебник говорил, что привидения старше 800–1000 лет способны оказывать физическое воздействие — двигать и поднимать предметы, даже задушить человека.
— Ты кто? — несколько заторможенно спросил я. Реально, я растерялся. Сделал всё, как по учебнику. Впервые увидел душу, да еще и при этом общаюсь с ней. А что спрашивать, понятия не имею!
— Я Софа, — ответила она. — А ты кто?
Память тут же услужливо подсказала, как написано и даже особо выделено в учебнике, что нежити — ни душам, ни призракам, ни привидениям — ни в коем случае нельзя сообщать своё настоящее имя.
— Я школьник, — ответил я. — Меня зовут Иван.
Девочка улыбнулась, хихикнула, погрозила мне пальчиком:
— Ты не Иван, ты меня обманываешь! Ты ведь колдун. Какой ты школьник? Ты зачем сюда пришел, поймал меня, привязал к себе?
— В гости, — пошутил я.
— Ко мне в гости? — удивилась она и объяснила. — Других здесь нет. Давно уже никого нет.
— Почему? — тупо спросил я, не соображая, что еще можно спросить у неё.
— Хоронить перестали, — ответила она. — Да и то, как только кого хоронили, так они сразу уходили туда, — девочка показала пальцем вверх. — Даже поговорить со мной не хотели!
Софа по-детски шмыгнула носом:
— Даже папа и мама не захотели. А братика и сестренку здесь не похоронили, хотя они тоже умерли. Я это чувствую.
— А ты почему не ушла? — поинтересовался я.
Девочка потупилась, отвернулась:
— Я не захотела, испугалась.
Она замолчала. Молчал и я, не зная, что сказать в ответ. Вспомнил опять из учебника, что обычно не уходят на перерождение души самоубийц, потому что они развоплощаются, то есть окончательно умирают. И, кроме того, после смерти не уходят души, одержимые какой-нибудь целью, например, мщением. Вряд ли девочка относилась ко второй категории.
