Потом, после женщин, я парился в компании банника да домового. Селифан баню не любил, а лесник сегодня не показывался. Впрочем, спину мне веником нахлестал Федул, а Авдей Евсеевич притащил откуда-то кувшин ледяного квасу с пахучими травами.
— Красота! — заключили они оба. Я ушел ужинать, а они остались допариваться.
На следующий день сразу после завтрака я занялся «своим сельским хозяйством» — «подкормил» силой и конструктами свои дубки, выбрал место для посадки липы и акации. Потом подпитал магией саженцы у Селифана. Оборотень чем-то был занят, я не стал его беспокоить.
Затем пошел «на зады» огорода, где меня ждал с едва скрываемым нетерпением Еремееич.
— Пошли!
Я снова слил немного «живой» силы в дуб-великан, а потом, подумав, добавил конструкт регенерации. Удивительно, но дерево словно откликнулось на мои действия: зашумело кроной, осторожно мазнуло мою макушку ветвями. Еремеич озадаченно почесал затылок:
— Признал он тебя что ли?
— Оживает! — пояснил я. — Через неделю приеду, повторим. А пока, Силантий Еремеевич, приготовь мне десять небольших саженцев дуба в горшках. Буду делать тебе заповедную рощу.
Я решил не усердствовать особо, выращивая саженцы из желудей, а обработать магией уже готовые саженцы.
— Еще мне нужен будет один небольшой, сантиметров тридцать-пятьдесят в высоту, саженец сосны, — попросил я. — Попробуем, как ты говорил, черный бор возродить…
— Черный бор — первейшее место в лесу! — обрадованно заявил Еремеич. — Любимое место для всякой живности.
— А для меня саженец липы и с десяток ростков обычной акации, — продолжил я. — Возле дома высажу.
— Будут тебе дубы, сосна, акация и липа! — обрадованно подтвердил лесовик.
Дома maman перебирала на кухне монеты: серебро к серебру, золотые к золотым. Она разложила на кухонный стол большой кусок толстого целлофана, оторванного от рулона, что я приготовил для парника. Вывалила на стол мешочки и по очереди потрошила их. Вид у неё был весьма скучающий и печальный.
Кучка серебряных монет ожидаемо была раза в два побольше, чем кучка из золотых. Попались и с десяток медных монет: крупных, тяжелых пятикопеечных. Наверное, случайно затесались.
Maman вздохнула, взглянула на меня:
— Ну, и что мы будем с этим делать?
— Серебро пригодится, — ответил я, подразумевая, что из монет можно сделать амулеты. — Золото обещал Василий Макарович пристроить. Видно будет, мэм.
— Ты ж не думаешь, что всё это мы здесь оставим? — maman ткнула рукой в груду монет.
— Именно так и сделаем, — ответил я. — Не тащить же это всё с собой.
— А здесь нас не ограбят?
— Кто, ма? — засмеялся я. — Наоборот, за домом присмотр есть и догляд. Здесь такие сторожа!
— Ох, Антошка, — maman вздохнула. — Сколько сюрпризов сразу за три дня! И чем это всё кончится?
— Всё нормально, ма, — успокоил я её. — С собой ничего из этого брать не будем.
Я указал на монеты.
— Приедем на 9-е мая, разберемся.
Maman повозилась в саду еще с пару часов, посадив что-то там вроде патиссонов и тыквы.
— Как хорошо, что нам сад вскопали, — заметила она. — А то бы я умерла бы здесь.
Как только она отвернулась, я поспешно запустил в неё еще импульс «живой» силы.
Ближе к вечеру, около четырех часов мы стали собираться домой. Я подогрел для maman «титан» — водонагреватель для душа в бане на дровах. Пока она мылась упаковал немногочисленные сумки: грязную одежду да недоеденные продукты.
Перед отъездом заглянул Селифан, вручив maman бараний бок:
— Пожарите или харчо сварите!
Maman смутилась, попыталась расплатиться, но оборотень решительно пресек все её попытки:
— У нас с Антоном свои расчёты!
Цветана тоже зашла попрощаться, протянула свой гостинец — очередной мешочек с травами. Maman сразу засмущалась, а ведьма тихо (но я услышал!) попросила привезти в следующий раз шоколадных конфет и протянула maman рублёвую купюру.
Что из шоколадных конфет можно купить на рубль? 150 грамм «каракумов»? Естественно, maman рубль не взяла, сказала, что привезет, а потом рассчитаемся.
Я уже завел машину, чуть-чуть погрел двигатель и собрался было ехать, как maman с виноватым видом спросила:
— Антош, а можно к деду с бабкой заехать? Тебе ж рукой подать!
— Поехали! — согласился я. — А я к Василию Макаровичу загляну!
К леснику я хотел заехать из-за саженцев. Надо было подпитать дубки магией.
По «короткой дороженьке» доехали до Бахмачеевки. На этот раз maman только вздохнула, глядя по сторонам.
— Про это тоже, мэм, не стоит говорить, — заметил я.
— Да поняла я, поняла, — немного сердито ответила она. — И так вон бабка Нюша на тебя смотрит как кулак на чекиста.
Поэтому я её высадил у ворот дома. Сам заходить не стал, только предупредил:
— Через полчаса приеду.
И поехал дальше, наблюдая краем глаза, как мне вслед смотрит сосед Леха Длинный.
А вот лесника дома не оказалось. Саженцы мы посадили внутри периметра. Оставалось только вздохнуть, развести руками и убраться вон. Если б не шишок. Ворота сами собой открылись. Из-за створки показалась голова неведомого зверька.
— Заходи! Заходи быстрей! — он приглашающе помахал мне мохнатой лапкой. — Хозяина нет.
