— Я… — хотел было сказать я, но шишок меня перебил:
— Знаю, знаю. Вон они. Сам тогда иди, а то люди смотрят!
И поспешно закрыл ворота. Действительно с соседнего участка в нашу сторону вытаращилась соседка. Я ей кивнул, мол, здрасьте. Она, чуть замешкавшись, кивнула мне в ответ и поспешно отвернулась.
— А где хозяин-то? — спросил я у шишка, который встал у меня за спиной, пока я колдовал над первым дубом.
— Уехал с утра пораньше в Черное урочище, — почему-то недовольно ответил шишок. — Вроде как незаконная порубка там. Там лес хороший, кто-то сруб решил срубить.
— А ты на хозяйстве остался? — спросил я, не глядя на него, направляясь ко второму дубку.
— Мне в лес нельзя, — буркнул шишок. — Я с Еремеичем в ссоре.
— А что так?
Шишок промолчал. Я завершил колдовать здесь.
— Пошли на огород!
— Нет, — шишок отрицательно замахал руками. — Соседка там. Иди один. Я тебя здесь подожду. Не могу я глаза отводить, если рядом кто-то есть.
Пришлось мне на огороде копаться одному. Шишок оказался прав. Только я начал ковырять один саженец, как к забору подошла соседка.
— А что это ты тут без хозяина возишься? — поинтересовалась она из-за забора со своей стороны, прилипнув глазом к щели между досками.
— Подкормку делаю, — отмахнулся я. — Макарыч приедет, спроси у него!
Соседка начала что-то бурчать в ответ, я отвернулся, не реагируя на её эскапады. Она что-то крикнула, вроде как обидное, но увидев, что я не реагирую на неё, ушла.
Я распрощался с шишком, пожал ему мохнатую лапку, чем привел его в смущение, завел машину и поехал за матерью.
Она уже ждала возле забора. Рядом стоял дед Паша. Я вышел, поздоровался. Дед Паша обнял меня, на секунду прижался бородой к моей щеке.
— Экзамены сдаешь? — поинтересовался он. — Как вообще сам-то?
— Экзамены с первого июня, пока готовлюсь. Нормально всё.
Он кивнул, толкнул меня в плечо. Мне показалось, что в окне дома шевельнулась занавеска. Бабка Нюша смотрела с кухни за нами. Дед поймал мой взгляд, усмехнулся:
— Перемелется, мука будет!
Глава 41
Опять покушение
После выходных время понеслось вскачь. Каждый урок в школе превратился в конспектирование ответов к билетам к экзаменам. Все остальные уроки, типа, физкультуры, трудов, НВП, астрономии и всяких там биологий-географий прекратились сами собой.
За неделю Лавруха провела с нами целых три классных часа, на которых подробно расписала, что нас ждёт в ближайшее время: от последнего звонка и формы одежды на нём (не дай бог, кто-то придет в джинсах!) до получения аттестата о среднем образовании (если кто-то не завалит экзамен, разумеется) и школьной характеристики для постпуления в вуз, техникум или ПТУ.
— А характеристики разные бывают, — усмехнулась она. — Можно и такую написать, что в тюрьму не возьмут!
В пятницу, накануне Дня Победы нас обязали явиться при параде и потащили в клуб. Для ветеранов давали праздничный концерт, а нам за кулисами вручили букетики гвоздик и праздничные наборы в виде книжек про войну для поздравления и вручения ветеранам после концерта.
Кроме того, для ветеранов в фойе накрыли столы с закуской. В сторонке две тётки сторожили ящик водки.
Среди приглашенных ветеранов я не увидел ни одного знакомого лица. Не было даже деда Пахома, чему я очень удивился. Ведь он, как никак, Герой Советского Союза. Оказалось, что на концерт пригласили только ветеранов, работающих на химзаводе, а не жителей поселка Химик.
Под шумок я ухитрился утащить девять красных гвоздичек и пару книг. На мишкин молчаливый вопрос, пояснил:
— Дед Пахом, сосед мой бывший, Герой Советского Союза, моряк-подводник. Схожу, поздравлю.
Мишка открыл рот:
— Да ну на? Правда, Герой Советского Союза? Не врёшь?
Я развел руками, мол, герои среди нас, но мы про них даже не знаем…
— Погодь! Я с тобой!
Он вернулся через пару минут, пряча за пазухой бутылку «Столичной».
— Давай в «Красный» забежим, — предложил он. — Конфет прикупим хотя бы.
С нами увязался Андрюха и, как ни странно, Ленка-Жазиль.
— Как же неудобно-то, — заметила она. — Ветеранов с завода собрали, а про поселковых напрочь забыли!
— Как всегда, Лен, — пожал плечами я. На выходе из клуба мы столкнулись с Ниной Терентьевной.
— Вы куда? — грозно поинтересовалась она. — Банкет не закончился. Вдруг кого провожать придется?
— Нин Терентевна! — вдруг вылезла Ленка. — А вы знаете. Что у нас в Химике самый настоящий Герой Советского Союза живёт?
Лавруха замерла. Вообще-то она достаточно щепетильно относилась к ветеранам. Немудрено: у неё отец воевал и где-то сгинул под Ржевом. Сама она встретила войну в детском возрасте, в своё время даже на заводе болванки для снарядов точила зимой 1941–1942 года, подставив под ноги ящик.
— Кто? — спросила она.
— Дед Пахом, сосед мой бывший, — ответил я. — Капитан первого ранга, командир подводной лодки, Герой Советского Союза.
— И вы сейчас идёте его поздравлять? — уточнила она.
— Ну, его ведь на концерт не пригласили, — скривился я.
— Не юродствуй, Ковалёв, — бросила Лавруха. — Здесь собрали ветеранов предприятия, наших шефов. Подожди!
Она зашла в клуб.
