— Тут Семен Игнатьевич прощенья у вас просил, — вздохнул директор лесхоза. — За тот случай. Но очень хотел, чтобы вы к нему доехали, если будет возможность.
— Я подумаю, — нехотя ответил я. Совершенно не хотелось куда-то ехать.
— Пойдёмте, — предложил я хозяйке. Димитрий Михайлович встал, но замер и спросил:
— А мне можно с вами?
— Почему нет? — удивился я. — Конечно, можно.
Мы зашли в комнату. Хозяйка села на диван, положив руки на колени.
— Надо лечь, — сказал я. Она послушно легла на спину, стыдливо одернув платье, закрывая ноги. Я взял табурет, сел рядом, окинул женщину магическим зрением. Платье у неё было синтетическим, из искусственного шелка, который не являлся препятствием в изучении аномалий и болезней в организме. Вот шерстяные вещи пришлось бы снять. Чрез них магический взгляд «не пробивал», хотя конструкты воздействовали на любой объект беспрепятственно. Хотя, по большому счету, как я уже понял, всё зависело от силы чародея. У меня сейчас она была, судя по тем учебникам, произвольно появляющимся в библиотеке в Астрале, уровня адепта пятого года обучения в Академии, практически полноценного чародея.
У хозяйки чуть выше паха алело круглое пятно величиной с пятак. Пятно было тусклым, розовым, не ярким. Видимо, болячка особо не беспокоила, хлопот не приносила, но, своё влияние на организм оказывала, если с зачатием были проблемы. Других отклонений я не увидел.
Поэтому запустил поток живой силы в это пятно, добился, что оно пропадет совсем, а потом выпустил конструкт регенерации. Если там какая-то патология, «хвост ящерицы» по генетической памяти восстановит орган до здорового состояния.
— Всё, кажется, — сообщил я, вставая с табурета. Вроде процесс исцеления занял совсем немного времени, а мышцы затекли. Я чуть даже не упал. Василий Макарович, так вовремя оказавшийся позади меня, подхватил меня подмышки, помог встать, повел меня к двери.
Следом за нами бросился хозяин.
— Что, правда, всё? — заглядывая мне в глаза, спросил он. Его жена села на диване, сдвинув колени, и нервно мяла пальцы в замке.
— Всё, всё! — подтвердил я, усаживаясь за стол. Я ухватил предусмотрительно поставленную передо мной кем-то кружку с чаем, схватил с тарелки кусок колбасы. Дрожь постепенно отступила. Наверное, я слишком много вложил силы, когда «обесцвечивал» пятно.
После еще одного куска колбасы я пришел в себя окончательно.
— Что там было? — робко спросила хозяйка. Я огляделся и обнаружил, что и директор лесхоза, и его жена, и Василий Макарович сидят за столом и выжидающе смотрят на меня. Я смутился.
— Ну, что? Всё нормально, — заявил я. — Можете дальше… — я замялся, — детей заводить!
Хозяйка засмеялась. Димитрий Михайлович хлопнул меня по плечу:
— Спасибо!
Василий Макарович вздохнул, с намёком посмотрел на директора. Тот кивнул жене. Хозяйка понятливо вышла из кухни.
— Сколько я тебе должен? — в лоб спросил Мамаев. — Если всё нормально.
— Должно быть всё отлично, — весело повторил я. — Фирма веников не вяжет, фирма делает гробы!
Ладно, ладно, — махнул рукой директор. — Василь Макарыч тогда подскажет, что тебе надо. Сделаем в лучшем виде!
— Я сам его отвезу, — напомнил лесник. — На своём.
Директор кивнул.
— Антон, подожди на улице, — попросил меня лесник.
— Без проблем!
Я оделся, обулся, вышел на улицу. Когда я выходил в сени, откуда-то из угла ко мне прямо под ноги выскочил маленький мохнатенький человечек, похожий на домового Трифона, что жил с дедом и бабкой в Бахмачеевке. Только этот был одет немного по-другому: в серое платьице и голубенький в белый горошек платочек.
— Ты кто? — замер я от неожиданности.
— Я домовушка Феня, — сообщил человечек. — Живу здесь. Благодарствую тебе, чародей, за твою помощь хозяевам!
Домовушка поклонилась в ноги, выпрямилась.
— Дочку нашу не отдал Моране, хозяйку от недуга излечил.
Домовушка снова поклонилась.
— Чародей, — попросила она, — сходи к доктору Семену. Очень тебя прошу. Девонька у него в больнице лежит. Со спиной у неё плохо. Только ты и поможешь!
Скрипнула дверь. В сени вышел лесник с большой хозяйственной сумкой в руках. Я моргнул, домовушки как ни бывало.
— Что на улицу не идёшь? — поинтересовался Василий Макарович. — Холодно, что ли?
Я пожал плечами. Если раньше я не собирался никуда ехать, несмотря на просьбу того врача, то теперь… Теперь я передумал.
— Едем к Семену Игнатьевичу! — решил я, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье «Уазика».
— Всё-таки решил доехать?
Я развел руками:
— Попросили!
— Фенька что ли? — усмехнулся Василий Макарович. — Фенька добрая.
На мой молчаливый удивленный взгляд пояснил:
— Домовушка она местная. Я её сам сюда в лапотке с Коршево привёз.
Я молчал, не зная, что сказать. Видимо, почувствовав моё состояние, лесник продолжил рассказ:
— Лет пять назад Мамаев построил себе этот дом. А до этого они жили у одной бабки на квартире. Поселились, а уюта в доме нет. И пусто как-то. А в Коршево как раз дом брошенный был. Старики умерли, а детишки их в город съехали. Я оттуда Феню и вывез.
Он хмыкнул:
— Подарок вот такой на новоселье сделал.
