Альбина к нам так больше и не зашла. В понедельник утром maman поехала на работу одна. Вернулась тоже одна. Разумеется, у меня разыгралось любопытство и я вечером, после восьми вышел на улицу, посмотреть наличие света в её квартире. Окна были темными. Альбины дома не было.
Я встревожился, хотел было уже заняться её розыском. Кто знает, в какие приключения её опять занесло? Но maman вдруг брякнула за ужином, что «моя невеста» пришла на работу веселая, довольная, даже поздоровалась, но общаться не захотела.
— А ты на неё такие деньжищи выложил! — заключила maman.
— Баба с возу, кобыле в радость! — легкомысленно отмахнулся я. — Знаешь, как евреи говорят, когда деньги теряют? Спасибо, господи, что взял деньгами!
Честно говоря, я был почему-то доволен, что всё так повернулось. Но в глубине души думал, что этим история не закончится.
Maman ходила вокруг дома, широко раскрыв рот. Усадьба была готова к проживанию. На кухне урчал холодильник, в морозилке которого лежали запасы мороженного мяса. Телевизор в горнице исправно показывал две программы. Сад и огород были вычищены от бурьяна и засыпаны свежим чернозёмом (что меня приятно удивило). Я украдкой показал Селифану кулак с большим пальцем вверх. Он в ответ радостно осклабился.
— Надо бы печь затопить, — заметила maman. — А то в доме прохладно. Как спать будем?
— Без проблем, — ответил я. — Сейчас и затопим.
Я поставил у печки жестяную кружку с молоком и блюдечко с конфетами — Авдею Евсеевичу. Maman раскрыла рот.
— Это?‥
— Обычай такой, мэм…
В баню я отнес две бутылки пива и одну сушеную рыбину — для банника Федула. А когда ехали сюда, перед тем, как открыть дорогу после Коршево, я вышел из машины, зашел в рощицу, положил на пенёк круглый каравай чёрного хлеба, с десяток карамелек и треугольничек молока:
— Прими угощение, Силантий Еремеевич! Не побрезгуй нашими дарами!
Не оборачиваясь, я ушел, сел в машину, проехал с десяток метров и скомандовал:
— Откройся мне дорожка-дороженька до деревни Кочары короткая да гладкая!
Maman сидела рядом и ошеломленно молчала, прижав кулаки ко рту.
— Прямо сказка какая-то, — тихо сказала она. Впрочем, я услышал и подтвердил:
— Так оно и есть, мам. Привыкай потихоньку.
Нас поприветствовали Селифан, который тут же направился к нам, и тётка Цветана. Она — от своей калитки. Почему-то не подошла, только помахала рукой.
Пока я затаскивал вещи в дом (две сумки с продуктами, эмалированное ведро замаринованного шашлыка, три сумки с одеждой, сумку с посудой, а также лопаты совковую и штыковую, топор, мотыгу, грабли), maman обошла сад, огород, зашла в баньку, всё осмотрела и вернулась какая-то одухотворенная.
— Представляешь, в саду даже кто-то всё перекопал! — заявила она.
— Кроты! — авторитетно ответил я, подмигнув Селифану.
— Нет, — покачал он головой, — землеройки.
— Ладно, мэм, ты вещи распаковывай, а мы пока пообщаемся, — предложил я. Maman тут же скрылась дома.
— Ну, как дела? — поинтересовался я.
— Ты видел? — Селифан ткнул пальцем в мои дубки. Саженцы за месяц выросли в высоту выше меня, метра под два и стали в обхват сантиметров 15. Вечером их надо будет «подкормить» заклинаниями.
— У тебя дома всё готово, — добавил оборотень. — Да ты и сам уже видел. Я завтра за саженцами поеду в район на ярмарку. На тебя брать?
— Что брать будешь?
— Малину, яблони, груши, черешню.
— Возьми на мою долю тоже всего понемногу! — сказал я, доставая из кармана деньги. Протянул ему 25 рублей.
— Хватит?
— С избытком!
— Приходи вечерком, — предложил я. — Шашлык пожарим.
— Приду! — согласился Селифан. — Настоечки своей захвачу. И это…
Он понизил голос:
— Цветану пригласи. Хорошая она тётка, хоть и ведьма.
Мы переоделись. Я в спецовку, оставшуюся с того раза, maman — тоже в спецовку, только новую, видимо, недавно полученную на заводе. На куртке даже нашивка была «ХИМ-1», химический цех № 1.
Я принес дров, затопил печку. Maman занялась садом. Как только она вышла из дома, на кухне откуда-то вылез невысокий человечек в меховой безрукавке, холщовых штанах, лапоточках и серенькой кепке — домовой — поклонился мне:
— Здрав буди, новый хозяин!
— Здравствуй, Авдей Евсеевич! — я протянул ему руку, осторожно пожал.
— На праздники или как? — поинтересовался он.
— Пока на праздники, а вот через пару месяцев я насовсем приеду, — сообщил я.
— Чародейством заниматься будешь? — понимающе кивнул домовой.
— Буду, — согласился я.
— Это хорошо, — заключил домовой. — Будет нужда, зови! Федул нынче баню топить не велит. А вот завтра в самый раз будет.
Вечером, в районе пяти часов, во дворе я развел костер в мангале из кирпичей, насадил мясо на самодельные шампуры, найденные мною в гараже Зинаиды Павловны. Вместе с Селифаном принесли с его подворья старый алюминиевый стол. Maman вымыла его, насухо вытерла, застелила скатертью. Чуть позже приехал Василий Макарович, недовольный и сердитый.
— Десять километров крюк пришлось делать! — в сердцах сказал он мне. — Десять! А с тобой по прямой дорожке от Коршево ровно километр. Есть разница?
