Из дверей маслобойни вышли три немца. Садясь в машину, о чем-то громко разговаривали. Машина тронулась с места. Полицаи остались. Юрку стало страшно. Хотел вернуться, но переборол себя и медленно пошел дальше, мимо маслобойни. Необходимо было узнать, что тут случилось.
Из ворот выкатилась подвода с водовозной бочкой. Рядом с лошадью шагал босой подросток в непомерно большой армейской фуражке. Направлялся к реке по воду. Юрко остановился, повернул обратно и пошел рядом.
— Огонь есть?
— Есть огниво. А закурить дашь? — оживился мальчик.
Закурили. Сделали несколько шагов.
— Чего это вас сегодня так охраняют? — будто между прочим равнодушно спросил Юрко.
— Вон те? — Мальчик кивнул головой в сторону полицаев и шепотом добавил: — Жандармы почему-то Сашка разыскивают. На двух машинах гоняют. Там такое…
Юрко, охваченный нетерпением, жевал и грыз самокрутку. Едва сдерживаясь, старался идти медленно. А когда мальчик повернул на другую улицу, рванул в переулок и побежал со всех ног. Дома Дмитра не застал и помчался в кузницу. Влетел туда весь мокрый, взволнованный и запыхавшийся.
— Митя, жандармы только что Сашка схватили! — крикнул еще с порога.
Брат был в кузнице один. Сортировал какое-то железо. Услышав эти слова, резко подался вперед и побледнел как полотно.
— Не кричи… Что такое?
— Наверно, надо бежать в лес.
— Да нет… Бежать еще успеем. — Брат на минуту задумался. — Ты возьмись раздувать мехи, а если меня будут спрашивать, скажи, что вернусь через несколько минут…
Лишь к вечеру кое-что выяснилось. Сашка посадили в камеру. Мать узнала у знакомых полицаев — уже допрашивали и избили. Дело, очевидно, серьезное. Кто-то донес. Сашка обвиняют в том, что он связан с партизанами. Знают, а может только догадываются, что он передавал в отряд постное масло. Конечно, и ремонт паровика теперь припомнили… Но по всему видно, что они не располагают точными сведениями. Просто надеются, что Сашко не выдержит побоев и во всем сознается.
Дмитро был опечален, но спокоен. Юрко волновался. В МТС Степан Федорович прислушивался к каждому слову немцев и полицаев и, что-либо услышав, старался сделать из этого выводы.
Мать Сашка поставила магарыч полицаю, а на рассвете отнесла сыну еду, повидала его и узнала кое-что. Рассказывает: Сашко весь в синяках, один зуб выбит, но держится бодро и даже весело. Пока трусливый полицай стоял на углу, чтобы не проворонить начальство, сын велел передать несколько слов Степану Федоровичу.
Степан Федорович на этот раз разговаривал с Дмитром при младшем брате. Сашко сказал, чтобы не волновались: жандармы не вытянут из него ни одного слова. Пусть убивают. Просил поскорее забрать из маслобойни из-под кучи шелухи несколько килограммов аммонала и два бикфордовых шнура с запалами. Забрать, пока фашисты не додумались до обыска. А это может случиться. Если найдут — плохо дело.
— Вынести надо немедленно, — закончил Степан Федорович, — но кто и как это сделает?
Дмитро молчал, колебался. Подавив внутреннее волнение, глухо промолвил:
— Вот что… Это сделает Юра.
Мурашки побежали у Юрка по спине. И сразу охватило безразличие. К себе, к опасности. Все тело напряглось и словно одеревенело. А мозг работал лихорадочно и четко. Как сделать? С чего начать? Прежде он иногда приходил на маслобойню с мешком. Брал шелуху для топлива. Правда, теперь там стояли полицаи. Но…
— Сделаю. Я уже знаю, — ответил. — Сейчас пойду…
Теперь все было наоборот: Юрко был почти спокоен, а Дмитро не мог скрыть своего волнения. Отправляя брата на опасное задание среди бела дня, он нервно ходил из угла в угол. Непрестанно курил. Конечно, лучше бы пойти ему самому, но это может показаться подозрительным.
А Юрко даже напевал что-то. Глаза его ярко блестели. Он не терял бодрости. По дороге на маслобойню забежал к тете Ганне. Катя в это время подмазывала печь. Юрко, расшалившись, подбил ей локоть, и щетка с желтой глиной скользнула вверх по уже выбеленной стене. Катя вспыхнула, а он вдобавок мазанул ее белой глиной по носу. Она угрожающе взмахнула щеткой, но Юрко закрыл лицо руками и, хохоча, выбежал на улицу.
Дмитро несколько минут походил по комнате, потом решительно положил в карман пистолет и направился к реке. Дошел по тропинке до лозняка и стал под кустами напротив маслобойни. Отсюда как на ладони видны были двор, котельная и широко распахнутые двери.
Юрко не выходил долго. Целой вечностью показались Дмитру каких-нибудь полчаса. Он волновался, как никогда. Был уверен, что там, за каменными закопченными стенами, уже стряслось что-то. Юрка задержали. Крепко сжимал Дмитро в кармане рукоятку пистолета и лихорадочно перебирал в уме всевозможные варианты. Твердо решил, если случилось несчастье, побежать на маслобойню и первого, кто преградит ему путь, уложить на месте выстрелом из пистолета. Потом вместе с братом — вниз, по берегу, мимо скал… Если же это не удастся, стрелять в них, в Юрка, в себя, лишь бы не отдать парня в руки жандармов…
Наконец показался Юрко. Он медленно спускался вниз, пригнувшись под тяжестью полного мешка.
