Ошарашенный полицай удивленно вытаращил глаза в заколебался, даже винтовку опустил:
— А ты… вы… разве здешний?
«Не узнал», — обрадовался Юрко и снова прикрикнул на полицая:
— Сам не видишь, что ли? Веди скорее!
Полицай дернул себя за ус.
— Не имею права пост оставить, — совсем растерялся тот.
Потом быстро побежал к плетню, окликнул:
— Омелько! А, Омелько!
К воротам подошел второй полицай, высокий, кривоногий. Синий мундир болтался на нем так же, как на Шкуре.
— Омелько, отведи сейчас же этого пана к пану старосте…
Теперь Юрко шел по улице и чувствовал себя в полной безопасности. Правда, губы его нервно подергивались, а руки сжимались в кулаки. Рыжеусый полицай не выходил из головы. Эх, встретиться бы с ним где-нибудь в другом месте!..
Юрко заметил, что в Гончаровке полно немцев. Они слонялись по улицам, шатались по дворам. Несколько человек грузили мешки на фургон перед сельской управой.
Полицай привел юношу прямо к старосте. Там сидели какие-то люди. Перед порогом, брызгая слюной, грыз семечки угреватый полицай.
— Кто такой? Чего? — пристально посмотрел на Юрка сидевший за столом невысокий пожилой круглолицый мужчина с коротко подстриженными русыми усами.
— К пану Колосюку, — сделал шаг вперед Юрко. — От пана коменданта Вертера!..
И в помине не было, во всяком случае в этих местах, коменданта Вертера. Колосюк, услышав пароль, даже бровью не повел. С озабоченным и скучающим выражением человека, которому смертельно надоели все служебные дела, он вяло кивнул головой:
— Ладно, посиди…
И с той же выдержкой опытного и бесстрашного подпольщика рассеянно, как от мухи, отмахнулся рукой от кривоногого полицая:
— Можешь идти.
Только позднее, уже в своем доме, устроив Юрку настоящий экзамен, в котором придирчивость и подозрительность свидетельствовали об огромной осторожности подпольщика, Колосюк убедился, что Юрко именно тот, кого он ждал.
Появлению юноши он искренне обрадовался. Шесть товарищей Юрка уже третью неделю томились в большом овине, в закуте, отгороженном снопами кукурузных стеблей. Вот уже неделю в селе стоит какой-то штаб. (Колосюк подозревает, что это штаб карательного отряда.) Всюду полно немцев. Вокруг села полицейские посты. Выйти в лес целой группой почти невозможно. Но он, Колосюк, кое-что придумал.
Поздно ночью Юрко встретился с ребятами. Они засыпали его вопросами: что в селе, как их родители?.. Юрко успокоил: родителей полицаи продержали с неделю за колючей проволокой, угрожая, что отправят в Германию, потом несколько раз гоняли ремонтировать дорогу и наконец не добившись ничего, отпустили. Только за хатами наблюдают, не вернется ли кто из ребят, чтобы сразу схватить… Ну, ничего, через день-два они уже будут в отряде.
На следующее утро Колосюк доложил немецкому коменданту села о том, что полиция задержала семерых парней, уклонившихся от мобилизации в Германию. Комендант приказал отправить их под конвоем в гебитскомиссариат и немедленно сдать в концлагерь.
Немного погодя из села выехала подвода, запряженная парой крепких лошадей. На подводе — семь ребят и два вооруженных полицая. За старшего — уже знакомый Юрку кривоногий Омелько. Ему почему-то строго приказано везти хлопцев не в гебитскомиссариат, а в соседнее село Попелюхи (там, дескать, подбирается партия молодежи для отправки в Германию) и передать их Нечипоруку.
В селе Попелюхи немецкого гарнизона нет. И староста Нечипорук, накормив ребят с дороги, в тот же вечер вывел их за село и отпустил на все четыре стороны.
Кажется, цель уже совсем близка… Но в условленном месте человек, к которому должен был обратиться Юрко по указанию Дмитра, сообщает, что партизаны отошли дальше на север.
Еще день блуждания по лесам, которые становятся все больше, все гуще. А партизан по-прежнему нет, и не у кого даже расспросить о них. Лишь случайные приметы говорят о том, что они были тут недавно. Если верить пастухам, повернули почему-то на восток…
Три дня они, усталые и голодные, блуждали по лесам в поисках партизан. Три дня петляли глухими тропками и наконец заметили, что, описав большой полукруг, опять идут по направлению к далекой теперь Гончаровке…
К концу третьего дня вышли на опушку. Лес тут больше сосновый. Впереди невысокие кусты, поляны. За кустами село. Видны кровли хат, крытые дранкой.
Юрко настоял на том, чтобы зайти в село, кое-что разведать и, может, достать еды. Товарищи сперва колебались, потом решили подобраться вдоль кустов ближе и рассмотреть…
Согнувшись, несколько минут крадутся по густому низенькому сосняку. Еще несколько шагов до тропинки, и тогда, за полоской порыжелого картофельного поля, улицы села — как на ладони. Вот только перескочить к тому ольховому кусту и…
— Стой! — как выстрел, почти над головой.
— Полиция! — испуганно и хрипло кричит Витя в одним прыжком оказывается снова в кустах. За ним срываются с места и бегут другие. Юрко — позади. Отбегает на несколько шагов и властно приказывает:
— Ложись! Ребята, ложись!
