Шели сияла, упивалась своей популярностью среди друзей, танцевала от всей души и пылко обнималась со своим верным партнером, который не отставал от нее ни на шаг. Лиат тоже могла позволить себе быть веселой, хотя Шахар отнюдь не обнимал ее так же, как Хен Шели. Она пробила лед, неумолимо нараставший между нею и лучшей подругой, добилась извинения Хена, приложила руку к открытию второй части именин. Что ж! Если так пойдет и дальше, то ей еще удастся вернуть себе все утраченные позиции. Когда Шахар увидит это, то сам прилепится к ней. Непременно, так и будет! Боец по натуре, она не сдавалась.
Галь, напротив, все глубже впадала в депрессию. Как Одед ни пытался ее расшевелить, пригласить потанцевать, что было ему совсем не свойственно, она лишь с большею тоской переводила взгляд с курительной на бар, чуть не плача от чувства сжимавшегося кольца. Там, в гуще народа, отрывались ее недавние друзья, а совсем рядом одна за другой пустели бутылки с алкоголем, который был сейчас ей так необходим. Пытаясь держаться до последнего, девушка дошла до той грани, когда реальное и кажущееся в ее мозгу смешались в тяжелый туманный клубок. Это было хуже, чем когда она принимала дозу. Тогда ее полностью вышибало, уносило в тот мир, где ей было нечего бояться, поскольку в нем не было ничего. Теперь же она боялась шевельнуться, сделать хоть один неправильный жест, что-либо не так сказать или напутать. Та, ради которой ей приходилось находиться сейчас в этом аду, танцевала, забыв о ней и обо всем другом.
Наконец, девушка не выдержала и решила: "гори оно все огнем!"
Резким движением поднявшись с дивана, Галь направилась к бару, схватила то, что еще там оставалось – вино, – налила себе полный стакан и выпила его залпом. Терпкая красная струя просочилась в ее пересохшее горло, ударила в ослепший мозг. Галь почувствовала облегчение и очень рассердилась на себя за то, что так долго держала себя в руках. Нужно было расслабиться гораздо раньше, а не мучить себя. С этими мыслями она стала наливать второй стакан, но вино в бутылке закончилось, и пришлось откупоривать другую, с совершенно другим содержимым.
– Ты смешиваешь напитки, – заботливо сказал очутившийся рядом Одед.
– А что? – холодно парировала девушка.
– Тебя может вытошнить, – последовал ответ.
– Ну и что?
– Как это "что"?
– А то, что здесь не время и не место.
Галь рассмеялась ему в лицо и вернулась к своему занятию.
Одед отобрал у нее уже наполненный наполовину стакан и вылил его содержимое в раковину. Галь обалдело посмотрела на него и не проронила ни слова.
Юноша положил ей руки на плечи и заглянул в глаза. Его взгляд был полон горечи.
– Я хочу тебе напонимть, что мы пришли сюда вдвоем, – вкрадчиво, но твердо сказал он. – Наша общая подруга пригласила нас на свой день рождения. Твое присутствие было очень важным для нее. А ты ведешь себя, как посторонняя нам обоим. Нехорошо, Галь!
Ну и бунт! Девушка в потрясении раскрыла рот, чтоб ответить ему, как следует. Мало того, что она с ума сходила на этом проклятущем празднике, так еще и ощущала всем естеством, что близок был день, когда ей придется окончательно определиться с их идиотскими отношениями. Этот дурак, сам того не понимая, лишь приблизил этот самый день своей бесполезной и наглой сентенцией.
– Отлично! – в итоге выдавила из себя она. – Пойду-ка я потанцевать.
И, схватив начатую кем-то бутылку пива, она ринулась на танцпол и завертелась там юлой. Ритмичные звуки ее подхватили, закружили, лишили всякой точки равновесия. Вот он, оргазм! Галь было плевать, что пиво растекалось ей по подбородку и по шее, что она так размахивала руками, что задевала других, что ее движения были дикими и не соответствовали музыке. Она просто упивалась долгожданным раскрепощением.
Шели обратила внимание на это безобразие. Она подошла к разбушевавшейся подруге и потрясла за плечо. Никакой реакции. Тогда красотка с силой схватила Галь за руку и крикнула:
– Ты с ума сошла, Галь? Что с тобой происходит?
– Отвяжись! – бросила та в ответ.
Шели отпрянула, и вместе с ней и Наама, Керен и Офира, танцевавшие рядом. На лицах всех четверых изобразился ужас. Вид их одноклассницы был сейчас еще более неадекватным, чем в школе. Все начиналось снова, черт!!
– Галь, посмотри, на кого ты похожа, – постаралась Шели до нее достучаться, чуть не плача от обиды. – Ты никогда не танцевала так ужасно. В чем дело?
Галь резко остановилась и окатила ее холодной голубизной своих глаз. Потом сказала:
– Ты всегда переживала за то, что я слишком подавлена. А теперь, когда я хоть чуть-чуть расслабляюсь, ты поднимаешь крик. Тебе ничего не нравится. Тебе вообще не угодишь!
– Ты меня не так поняла… – начала Шели, но Наама ее пресекла.
– Оставь ее, Шели. Пусть себе балдеет, – сказала она жестко.
– Вот-вот, оставьте меня в покое! – заключила Галь и вновь пустилась в свою оголтелую пляску, расталкивая всех руками и неистово тряся копной волос.
Приятельницы молча смотрели на нее, не в силах продолжать веселье.
– Похоже, она накачалась перед тем, как прийти сюда, – осторожно предположила Керен.
