(7) Эти россказни толпы о Сципионе, казалось, подкреплялись и подтверждались его словами и деяниями, по большей части достойными изумления. {7} (8) Вот один такой случай: однажды в Испании он осаждал и штурмовал город, расположенный в [труднодоступном] месте, крепкий стенами и сильный защитниками, а также богатый съестными припасами, и не было никакой надежды овладеть им; и вот в один из дней, сидя в лагере, он вершил суд, а город с того места был виден совсем близко. {8} (9) Тогда один из воинов, которые стояли в суде возле него, спросил согласно обычаю, в какой день и в какое место приказывает он явиться в суд, (10) и Сципион, протянув руку к самому акрополю осаждаемого города, сказал: "Послезавтра явитесь вон на то место". (11) Так и свершилось: на третий день, когда он и приказал явиться в суд, город был взят, и в тот же день, на его акрополе, он и разобрал дело.
{7 См. также: Polyb., Χ, 2—4; Liv., XXVI, 19, 2; оба автора высказывают предположение, что апелляция Сципиона к пророческим сновидениям и божественным знамениям представляла собой не более чем эффектный психологический прием, позволявший манипулировать мнением толпы.}
{8 Аналогичный рассказ приводят Валерий Максим (III, 7, 1) и Плутарх (Apopht. Scip., 3), но, согласно Плутарху, Сципион указал на храм Афродиты, а по словам Валерия Максима, просто на какое-то «здание, располагавшееся внутри вражеских стен». Осаждаемый город, названный у Плутарха Βαθει̃α, а у Валерия Максима — Badia, скорее всего следует отождествить с расположенным в Тарраконской Испании городом бастулов Барией (Вагеа; совр. Вера).}
Глава 2
О постыдной ошибке Цезеллия Виндекса, с которой мы столкнулись в его сочинении "О древних текстах"
(1) Позорную ошибку мы обнаружили в прославленных "Комментариях к древним текстам" Цезеллия Виндекса, {9} человека, право же, во многих случаях вполне добросовестного.
{9 Луций Цезеллий Виндекс — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 5. Геллий неоднократно упоминает о нападках, которыми подвергался Цезеллий Виндекс со стороны других грамматиков, см., напр.: Noct. Att., XI, 15; XVIII, 11.}
(2) Ошибка эта ускользнула от многих, хотя Цезеллия неоднократно пытались даже донимать клеветническими нападками. (3) Однако Цезеллий написал, что Квинт Энний {10} в тринадцатой книге "Анналов" употребил слово cor (сердце) как слово мужского рода. {11}
{10 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}
{11 Ср.: Non. P. 287, I. 8. Слово cor в действительности среднего рода.}
(4) Вот слова Цезеллия: "В мужском роде, как и многие другие [слова], употребил Энний [слово соr]. Ведь в тринадцатой книге "Анналов" он сказал "quem cor"". {12} (5) Далее он приписал две строки из Энния:
{12 quem — местоимение мужского рода.}
Hannibal audaci cum pectore de
{13 В рукописях пропущено; восстанавливается из повторной цитаты в § 9.}
ne bellum faciam, quem credidit esse meum cor?
(Ганнибал, отважный духом, убеждает меня
не вести войну, что же за сердце у меня, по его мнению?) {14}
{14 Ann., V. 381-382 Vahlen.}
(6) Сказал это Антиох, царь Азии. {15} Он изумляется и волнуется потому, что хотя он горит желанием вести войну с римским народом, карфагенянин Ганнибал отговаривает его. {16}
{15 Антиох III Великий — см. комм. к Noct. Att., IV, 18, 3.}
{16 В преддверии столкновения с Римом Антиох принял у себя бежавшего из Карфагена Ганнибала, надеясь использовать его военный опыт в борьбе с римлянами. Однако их планы разошлись: Антиох намеревался как можно быстрее начать войну на территории Балканской Греции, Ганнибал же советовал ему не торопиться, надеясь создать единый антиримский фронт из всех эллинистических государств. Антиох, принимая широкомасштабные планы Ганнибала за малодушие и пренебрежение к его, Антиоха, войску, в 192 г. до н. э. с незначительными силами высадился в Греции, где потерпел сокрушительные поражения, после чего вынужден был отказаться от имперских притязаний.}
(7) Ведь Цезеллий эти строки понимает так, как если бы Антиох сказал следующее: "Ганнибал уговаривает меня, чтобы я не вел войну; так что же за сердце он предполагает во мне, действуя таким образом, и сколь глупым считает он меня, желая внушить мне это?"
(8, 9) Именно так рассуждает Цезеллий, но у Энния совсем другое. Ведь к этому высказыванию Энния имеют отношение три, а не две строки, но Цезеллий не принял во внимание третью строчку:
Hannibal audaci cum {17} pectore de me hortatur,
{17 Рукописное чтение — dum (пока, в то время как). Мы при переводе следуем Маршаллу, восстанавливающего cum (когда); Марат в парижском издании, напротив, вслед за Гертцем, восстанавливает dum в § 5. Тогда перевод будет: «В то время как Ганнибал, отважный сердцем, убеждает меня не вести войну».}
ne bellum faciam, quem credidit esse meum cor,
suasorem summum et studiosum robore belli.
(Ганнибал, отважный духом, убеждает меня
Не вести войну, тот, который, как верило мое сердце,
Является самым ревностным зачинщиком
и преданным силе войны.)
