(6) Однако этот грамматик-полузнайка сказал: "Оставь эти авторитеты, каковые тебе, могу поверить, известны, но приведи правило, которого у тебя нет". (7) Эти его слова меня слегка возмутили, ибо меня тогда толкал к тому возраст, и я сказал: "Выслушай от меня, учитель, ложное правило, которое ты, однако, опровергнуть не сумеешь. (8) Все, - сказал я, - слова, заканчивающиеся на три звука, которыми оканчивается слово irons, являются словами мужского рода, если к тому же в родительном падеже оканчиваются на тот же слог, как в случае mons, pons, fons". {64} (9) Он, однако, ответил, улыбаясь: "Услышь, ученик, множество других подобных [слов], которые не принадлежат к мужскому роду". (10) Тогда все стали просить, чтобы он тотчас назвал хотя бы одно. Но, поскольку тот человек стал меняться в лице, замолчал и то бледнел, то краснел, я вмешался и сказал: "Иди, и пусть у тебя будет тридцать дней для изысканий; когда ты найдешь [подобные слова], ты к нам вернешься". (11) Так мы спровадили ничтожество искать слово, которые разрушило бы предложенное правило.
{64 Генетивы этих слов соответственно: montis, pontis, fontis.}
Глава 10
О вызывающем изумление добровольном уходе из жизни милетских девушек
(1) Плутарх {65} в первой из книг, которые он озаглавил "О душе" (Περὶ ψυχη̃ς), {66} рассуждая о болезнях, поражающих души людей, писал, что девушек из Милета, почти всех в этом городе, внезапно, без какой-либо видимой причины, охватило желание добровольной смерти, и вслед за тем многие лишили себя жизни, повесившись. (2) Ввиду того что это происходило изо дня в день, все чаще и чаще, и невозможно было найти лекарства для душ этих девушек, упорствовавших в желании умереть, милетяне приняли декрет, согласно которому всех девушек, которые примут смерть от повешения, выносили для похорон обнаженными и с той петлей, которой они были обвиты. После этого декрета девушки уже не стремились к добровольной смерти, устрашенные одним лишь стыдом столь позорных похорон.
{65 Плутарх — см. комм. к Noct. Att., I, 1, 1.}
{66 В действительности указанный сюжет представлен в другом произведении Плутарха — «О доблести женской» (De virt. mul., 11 = Моr., VII. P. 20 Bern). Аналогичный рассказ приводит Полиен (Strat., VIII, 63).}
Глава 11
Текст сенатусконсулъта об изгнании философов из города Рима; и. кроме того, слова цензорского эдикта, которым были осуждены и ограничены [в своей деятельности ] те, кто начинали в Риме учреждать [школы] риторики и преподавать ее
(1) В консульство Гая Фанния Страбона и Марка Валерия Мессалы {67} был принят сенатусконсульт о философах и риторах: "Претор Марк Помпоний собрал сенат. После обсуждения вопроса о философах и риторах относительно них было принято такое решение: пусть претор Марк Помпоний обратит внимание [на это дело] и позаботится в соответствии с интересами государства и собственными полномочиями, чтобы в Риме их не было".
{67 161 г. до н. э. Фанний Страбон и Валерий Мессала были также авторами законов против роскоши (см. Noct. Att., II, 2, 2 и соответствующий комментарий); изгнание риторов и философов вполне вписывается в эту политику сохранения древней римской простоты нравов.}
(2) Через несколько лет после этого сенатусконсульта цензоры Гней Домиций Агенобарб и Луций Лициний Красс {68} приняли следующий эдикт о пресечении [деятельности] латинских риторов: "Нам сообщили, что есть люди, которые учредили новый вид обучения и собирают в своих школах молодежь; они именуют себя латинскими риторами. Там молодые люди просиживают целые дни. Наши предки установили, согласно собственному желанию, что изучать их детям и какие школы им посещать. Эти новшества, которые появились вопреки обычаям и нравам предков, одобрения у нас не вызывают и не кажутся нам правильными. По этой причине, как нам представляется, следует устроить так, чтобы и тем, кто держит эти школы, и тем, кто имеет обыкновение их посещать, стало известно наше мнение: нас [эти школы] не устраивают". {69}
{68 92 г. до н. э.}
{69 Ср.: Cic. De or., III, 94; Tac. Dial., 35.}
(3) И не только в те времена, излишне грубые и еще не облагороженные греческим знанием, философов изгоняли из города Рима, (4) но и во время правления Домициана по постановлению сената [философы] были изгнаны и им был запрещен доступ в Город и Италию. (5) В это самое время и философ Эпиктет {70} вследствие указанного сенатусконсульта из Рима переселился в Никополь.
{70 Эпиктет — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 6.}
Глава 12
Знаменитейший отрывок из речи Гая Гракха о его скромности и целомудрии
