Аукцион полностью

Влад порой не выдерживал: «Ведешь себя как ребенок, меня заебало с тобой нянчиться!» Через несколько дней он заново прятал бутылки с «Кома-Тозой» и вытаскивал Адриана из баров – трезвого, но наверняка подранного или подравшегося.

– Ты не справишься с короной, за которой всю жизнь бегал, если так плохо себя чувствуешь.

– Я нормально себя чувствую.

Отец рассказывал: мать Адриана так же кудахтала над всеми подряд, особенно над бесконечным умирательным отрядом своих братьев и сестер. Над Адрианом наверняка бы тоже кудахтала, жаль (или к счастью?), не пришлось. Разговор не клеился и напоминал баранье препирательство, но Адриан не знал, как им еще разговаривать. Внутри жгло, голову пошатывало. Нет, штормило полностью. Адриана замутило, и холод продолжал грызть, хотя в комнате наверняка несло потной затхлостью.

– Я вижу. Тебя всего колоебит.

Влад покачал головой и пошел к выходу. Он снова повернулся к Адриану спиной. Стройка. Пыль забивалась в нос. Ничем не пахло – пустотой. Открыл глаза, и Влада не было.

– Возвращайся, – обронил Адриан случайно.

Влад не ответил, и возвращаться было некуда.

Машину за Адрианом прислали из Города. Такое было условие. Отобрали оружие. Это было заранее ясно, пускай, в Кварталах местные привыкли убивать и подручными средствами, поэтому не страшно, справятся. Адриан равнодушно зацепил глазами хромированные двери северного поста, голограммы, все эти городские приблуды для высокопоставленных персон. Рев Города слабо просачивался сквозь бронированные окна в салон, у Адриана гудело в ушах, он ничего не слышал.

– Поел бы. – Данте сунул Адриану на колени горячий сверток со свежими пышками.

Пахло припудренным сахаром тестом, мама Влада напекла этим утром. Родителей – два с половиной.

хочется блевать.

Остаток вчерашнего вечера Адриан провел в позе лицом в кровать, жопой к миру. Ночь прошла так же. Все мысли о душе, которые до этого скакали в голове по кругу, вдруг схлопнулись и рассыпались. Вместо этого Адриана без конца штырило. Он почти отвык от Влада. Так же глупо думал о нем часто (очень часто), постоянно, но почти без боли, просто тоскливо и безнадежно. Его вчерашний визит казался нарочитым. Влад приперся, отчитал за внешний вид и свалил так спокойно, будто это был их ежедневный ритуал (как крысиная возня), но ведь не был. Влада тоже не было. Совсем.

Адриана накрыло, как в первый раз. Руки, глаза, запах (Влада и дома, дома и Влада) – Адриан весь им пропитался. Влад до сих пор сидел на соседнем сиденье и смотрел на него недовольный, – но пахли только пышки.

– У Лисы все схвачено? – отозвался Адриан, скорее просто чтобы заполнить салон разговорами.

Город продолжал снаружи беситься, переливаться стекляшками-людьми-огнями-проспектами.

– Думаю, да. Она молодец.

– Где ты ее откопал…

– Судьба, Адриан, не поверишь.

– Ага, – Адриан плюнул в Данте насмешкой, – весь этот любовный бред ей в уши лей. Не она тебе нужна, а что-то от нее. Чуешь разницу?

Данте прищурился, Адриан больше его не шугался.

– Что бы ты понимал, ребенок.

– Нахуй ты его вчера пустил?

– Он очень просил. – Данте выдавил эти слова с нажимом, как выдавливают остатки зубной пасты из тюбика.

Влад очень просил.

знает. все знает, ублюдок.

– Если сегодня все получится, – Адриан подался чуть вперед и понизил голос, – я не хочу, чтобы ты лез в мои дела. Я Король. Ты же не думал, что я всю жизнь буду твоей овчаркой в будке? Кончилось, Данте. Вякнешь против – городская нестандартная казнь покажется приятной щекоткой.

– Я понял, Адриан, не переживай. Да здравствует Король.

Адриан сдержанно кивнул в ответ.

Их привезли не к главному входу, как в прошлый раз. Адриан успел заметить, что к центральным колоннам тянулась красная дорожка и люди, куча людей, плыли по ней внутрь.

– Лиса уже где-то там? – Адриан пробежался по лицам, но Лису не увидел.

Гости Аукционного Дома выглядели нарядно. В любой другой день Адриан бы с удовольствием разобрал на запчасти все модные привычки городских, но сегодня машина свернула за угол, Адриан не обернулся, ему было все равно. Раздражение перескакивало с Влада на Данте и обратно.

– Мы должны пересечься на торгах.

– Не план, а сплошная случайность.

– Про эту особенность плана мы и так знали, – усмехнулся Данте.

Их встретила Рада. Данте рассказывал, Рада плотно сидела на душах, поэтому ее лицо оставалось ровным, белозубым, туго натянутым на череп. У Рады глаза поблескивали излишками здоровья. Разница была удивительная. У обычных людей с годами на теле появляются отпечатки болезней, травм, простого увядания. Белые шрамы, синяки и потяжелевшие веки, зарубцевавшиеся следы от мозолей на пятках и ожогов на руках, заломы морщин – целая карта прожитых лет. Души всё сглаживали, у Адриана заныло внутри – он бы и рад избавиться от волочащегося за ним прошлого.

– От имени главы Аукционного Дома благода’ю вас, Ад’иан Г’адовский, за то, что п’имете участие в этих то’гах. Это, безусловно, новый шаг на пути к более тесному сот’удничеству между Го’одом и Ква’талами.

– Отъебись с этими дифирамбами, – процедил Данте.