Влад шарахнулся достаточно поспешно, чтобы стало ясно: он виноват. Адриан вытягивал шею, хотя и без того возвышался над большинством присутствующих, но казалось, если потянуться как следует, удастся разглядеть что-то – что угодно, не казнь. Буч демонстративно точил ножи – с длинным и ребристым лезвием, толпа одобряла, местные любили звуки оружия. Мама Влада все плакала и качалась, и Адриана укачивало вместе с ней. В голове ни одной мысли, кислая слюна и бурчание в кишках.
Вывели Бульдога, стало еще громче – это звенел лезвиями Буч. Адриан во все глаза смотрел на отца, глотал слюни и не понимал ни-че-го. Бульдог был спокоен, голову держал прямо, чуть хмурился, как всегда. Клык шумно выдохнул, смаргивая влагу с глаз.
– Наши законы, – Буч долго не распинался, длинных речей не любил, зато переходить сразу к делу – очень, – требуют повиновения! Категория мерзотностей требует соответствующего наказания! Такова воля Короля!
Смерть и Короли хозяйничали быстро, спешно. Бульдога держали двое охранников, его (бывшие) подчиненные. Буч заревел совсем нечеловечески и воткнул один нож Бульдогу в шею. Крякнуло, брызнуло, растеклось алое. Адриан слышал, плоть трещала под натиском ножа, скорее всего – мерещилось, слишком уж громко ревела толпа. Адриан сглатывал желудочную жижу, спазмы сжимали внутренности, и немного попадало в рот. На вкус – почти рвота с кровью, кровь лилась по ступеням Дворца. Охранники бросили Бульдога, стянули с него штаны, Буч оттолкнул их:
– Я сам!
Где-то кровь растекалась широкой лужей, где-то сбивалась в тоненькую струю, как же много ее в одном человеке, до него только дошло – невыносимо много.
Буч распрямился.
– Законы! Требуют! – Он зажимал что-то в задранной вверх руке, Адриан не мог разглядеть, но и без этого знал: отрезанный отцовский член.
Рвота булькнула уже ощутимо, Адриан не мог заблевать маму Влада, поэтому вытерпел, проглотил.
– Несите Ириску! – продолжал орать Буч.
Охранники выволокли клетку со здоровенной королевской мышой. Мыша чуяла кровь и визжала по-свински. Буч просунул отцовский член через прутья решетки осторожно, как если бы кормил пугливого котенка.
– Адриа-а-а-аш! – послышались рыдания снизу.
Хоть бы не блевануть, так много крови в одном человеке.
Боль сосредоточилась в груди: она перекрыла кислород, вытеснила все прочие чувства. Стройка больше не казалась убежищем. Полуразрушенное здание отвернулось и закрыло глаза – не прятало, игнорировало. Адриан сидел на своем обычном месте, весь в пыли и ссадинах, и сигарета дергалась в перебитых пальцах. В глубине души он знал, что рано или поздно все для них закончится. Кварталы требуют повиновения. Они отвергают все непонятное, чужеродное. В Кварталах крысы отгрызут себе хвосты, если на то будет воля Короля. Адриан ждал этого момента, но, когда финал оказался так близко, подумал:
Дым забивался в легкие нехотя, и становилось хуже с каждой затяжкой. Влад повернулся спиной, бледный, он таял в темноте стройки. Адриан боялся моргнуть, на секунду закрыть глаза. Вдруг он откроет их – а Влада нет. Челюсти отбивали чечетку. Еще есть время притвориться, что все могло быть иначе.
Скольких отец Адриана убил за мерзотности? Адриан не хотел считать, но следы от отцовских кулаков ныли на ребрах и лице, и он уже было решил: еще плюс два. В Кварталах за мерзотности убивали по парам, чтобы наверняка. Что делать? Дальше жить, оглядываясь через плечо, правда, неизвестно, сколько им оставалось. Был ли у них один час? Несколько дней? Год? Еще чуть-чуть – и оборвется.
– Мы проебались.
Адриан хотел, чтобы Влад передумал и сказал что-то другое. Бывало, Адриана накрывало, и он рыскал по стройке, собирая косяки, выступы, пороги, захлебываясь от обиды и усталости. Когда слишком припекало, Влад спокойно скручивал другу руки, валил на пол, качал как маленького. Влад говорил, что все утрясется, уляжется. Адриан легко впадал в отчаяние, потому что знал: Влад его вытащит. Но сейчас Влад молчал, не смотрел, и впервые за все эти годы почудилось: всё.
– И что теперь?
Даже стройка притихла. Обычно стройка скрипела, шуршала, жила заброшенностью, а вдруг и она замолчала.
– Ты будешь Королем, как и хотел. Я буду на ринге, как и хотел. Всё как мы хотели.
– Не всё.
– По-другому никак, Адриан. Мы заигрались.
– Это, по-твоему, мы, блядь, игрались?
Прогоревший фильтр обжег Адриану пальцы, он щелчком отбросил окурок, даже не поморщившись. Влад делал это нарочно, пытался довести Адриана, видимо, надеясь, что тот сам испортит все до конца. Адриан упрямо держался, пускай челюсти свело от раздражения.
– Так будет лучше.
– Не лучше. Я стану Королем, и тогда будет плевать…
– Адриан, ты долбоеб? Ты что, не всекаешь?! – Влад взорвался. Всегда невозмутимый, а тут… Адриан усмехнулся, обрадованный, что больно не ему одному.
– Нет у нас будущего, НЕ-ТУ. Я больше этой херни не вывезу. Я, сука, так больше не могу.
