– И тем самым просто напросто убивают надежду будущих поколений на любые изменения, – Фушо резанул одну из половинок мяса и кровь из неё обильно брызнула на тарелку. –Потому что если выходишь, то либо заканчиваешь со щитом, либо умираешь на щите. Собираясь таким беззубым образом, они дают лишний повод власти видеть слабость оппонентов и еще сильнее закручивать гайки под зычные лозунги пропагандистов о том, что все это погромщики, сепаратисты и террористы. А ведь в чем-то они будут правы. Поскольку Гадальный и вся эта клика преследуют цель использовать стихию народного бунта и на нем въехать в кресла управляющих. Однако для чего, что они будут делать дальше, какие ценности отстаивать, они ничего не говорят. Лишь бы все порушить, а там разберёмся. За все хорошее против всего плохого. За такие идеи я бы Гадального даже не арестовывал. А пристрелил бы во время «сопротивления задержанию», – Фушо нанёс удар второй половине куска стейка, и кровь на этот раз брызнула на белоснежную салфетку, лежащую рядом с тарелкой.
– А при таком бэкграунде тем, кто действительно попытается что-то менять, все сложнее и сложнее будет бороться с закрученными гайками, – вставил своё слово господин Волков, оставив бокал и махнув рукой официанту. Тот кивнул и провёл манипуляции с проектором. Изображение погасло, звук затих. – Потому что любая власть всегда будет защищаться, какой бы она не была. А чем больше таких болванчиков выйдет на улицы, тем успешнее власть оправдает любые контрмеры…
– По особым просьбам трудящихся, – хмыкнул Фушо.
– В данном случае в целях защиты несовершеннолетних, памяти ветеранов и традиционных ценностей, – слова Волкова прозвучали так едко и так цинично, что Алексею стало совсем не по себе.
– Так может это надо власти найти диалог? А не дубинками махать? – попытался все же возразить Леша.
Фушо рассмеялся, нанизал мясо на вилку, буквально рывком снял его зубами, стал активно его пережевывать и весело смотреть на Алексея. Капельки крови некоторое время дрожали на его нижней губе.
– Думаю, ты не будешь отрицать, мой юный Цицерон, что любая власть держится на силе. Все эти Конституции, законы, ордонансы… в любом случае всегда подкрепляются дубиной. Так уж повелось в истории человечества. Возможно, когда-нибудь станет по-другому. Но не сейчас и не завтра. И, наверное, точно не послезавтра. Сила является столпом, без которой любой статут превращается в бумажку, а самые добрые намерения – в бессильное бормотание. Поэтому власти надо показывать силу. И эти дубины летят на самом деле не только в тела этих несчастных протестующих. Дубины эти летят в тех, кто действительно думает о возможном перевороте. Не исключено даже в мозг того же самого Гадального. В сознание тех, кто подумывает отложиться от Города и провести свою границу. В размышления наших западных… да и чего уж там – восточных партнеров. Ведь не живешь ли ты в стране сказочных пони и думаешь, что люди друг другу братья? Тем более живущие под разным флагом. Какой бы не был открытый мир в нашу информационную эпоху, никто не отменял наживу и использование человека человеком. Так что стоит власти проявить слабость, и сожрут не только ее. Но и наших незадачливых граждан, которые тоже «читают новости и кое-что из «Оппозиционера». Шакалы не дремлют. Так что хорошо, что угощают дубинами, это всем на пользу. Другое дело, что должны быть другие площадки, на которых несогласные могли бы донести свою позицию.
– Ну вот их нет, – спохватился вдруг Алексей за это отступление Фушо, но тот только хищно улыбнулся, съел еще один кусок мяса, затем еще, тщательно их переживал.
– А для этого, мальчик мой, – самодовольно заявил месье, – нужно интересоваться политикой. И когда это станет действительно нужно и востребовано, власти ничего не останется как открыть эти форумы и вступить в диалог. Поскольку в таком обществе уже не простые цепные псы сидят и ждут команды «фас». Дети и жена, знакомые состоят в движениях и партиях, читают программы и разбираются в них. В таком обществе условный полк может вдруг не выйти из казарм на площадь, так как ему уже будет требоваться больше оснований, чем «бей чужих». Но все это долгая и институциональная работа и борьба. А не беготня с криками «вокруг воры, выходим на улицы». Воры всегда были и будут. Увы.
Алексей грустно вздохнул.
– Ладно, отложил теологию. Господин Волков, – обратился к нему Фушо. – В ближайшее время в городе начнет сильно меняться баланс сил.
– Это вы о том, что драгоценные камушки рискуют покатиться в большую трубу?
– Да. Я бы даже сказал в пылесос, – хмыкнул месье. – И мы понимаем, что это не остается без внимания тех, кто призван следить за ситуацией в общем.
– Уверяю вас, они обо всем уже в курсе.
– Что ж, славно. Но мы с вами понимаем, к чему это может привести.
– Более чем.
– Нам найдется, чем ответить?
– О, да, поверьте.
– Алексей. Как там дела с документами о долгах алмазного бизнеса?
– Заканчиваю.
– Сколько мы сможем отбить?
– Процентов тридцать, – при мысли от этой цифры голова у Алексея закружилась. Премия!