– Коррупция – это имманентно присущее свойство бюрократии, – назидательным тоном проговорил Фушо. – Я бы даже сказал, то важное свойство, благодаря которому в своё время слабой королевской власти, окружённой крупными феодалами-царями в своих землях, удалось подчинить последних и замкнуть на себя управление огромными территориями. Именно с помощью коррупции верховные вожди обеспечили лояльность безземельных и незнатных, но предприимчивых и образованных людей, которые взамен на полное подчинение получали право на личное благосостояние. А поскольку пришедшая на смену абсолютным монархам выборная власть переняла тот же механизм управления, коррупция никуда и не делась. И только благодаря ей на самом деле обеспечивается действенность всего этого аппарата управления, а не потому что должность президента называется «самый главный».
Против сказанного у Алексея тут же возник целый ряд возражений, которые отчего-то перемешались друг с другом и уже перед самым выходом изо рта стушевались за несостоятельностью. Не станет же он всерьез рассказывать о чувстве долга должностных лиц и патриотизме. Среди армии исполнителей – очень даже. Но только никто из них никаких решений не принимает. А вот те, кто принимает решения, всегда очень много могут и отчего очень много имеют. И явно не за счёт должностных окладов с надбавками.
На видео тем временем показывалось, как технично отряды специальных подразделений, оттесняют и рассекают галдящую толпу. Как некоторые из протестующих пытаются держаться за руки, кричат «Один за всех, и все за одного!», но их бьют разделяют и вяжут по одному. Как те, кого уже заломами, просят помощи, но к таким свои бросаются редко и далеко не ко всем.
– Поэтому все эти разукрашенные господа там за все, безусловно хорошее, – покачал головой Фушо. – Но, увы, в то же время ни за что. Сегодня они собрались, погалдели, попили пива вечером, побратались, а завтра снова пошли на работу, чтобы платить свои ипотеки и кредиты, взятые на новые гаджеты. И друг для друга они уже на завтра никто. Так, лица из толпы.
Месье мощным движением разрезал кусок мяса пополам, но есть дальше не стал, продолжив:
– А все от того, что нет объединявшего ядра, нет цели, за которую бороться.
– За что изволите сражаться? –чуть пригубив вина, риторически спросил Волков.
– Действительно, за что? Все сыты и обуты. Машин купили столько, что ставить некуда. Да, есть те, кто живет бедно, но чуть разберёшься в ситуации – все из-за водки или разгильдяйства. Где та острая социальная проблема, ради которой стоит драться? Отсюда и полная политическая индифферентность. За все хорошее кучка маргиналов готова прийти погалдеть. Сколько там сегодня собралось особо рдеющих за Родину?
– Официально четыре тысячи. По «белому счетчику» – тысяч двадцать, – поджал губы Волков.
– А по нормальному?
– Очень малая доля населения Города, – пожал плечами медийный король.
– Вот именно. Причём, безусловно, не только школьников и представителей нетрадиционных вкусов, как хочется представить власти.
– Отнюдь, – кивнул брюнет.
– Были и взрослые люди и состоявшиеся. Да, они устали от своей непростой жизни, им бы очень хотелось, чтобы все поменялось, причём лучше именно у них и желательно резко и без лишних усилий. Но все они пришли туда, полные голых и обрывчатый эмоций, без явной задачи и уж тем более готовности биться до конца за конкретные цели, которые им понятны. Да что там уж говорить, даже те, кто вроде бы выступает вместе с Гадальным, сами до конца не понимают, за что им сражаться.
– Ну отчего же? – на губах Волкова заиграла улыбка, которую он бы назвал похотливой. – Эти-то как раз знают, за что. За места и должности.
– Да, которые поближе к бюджетам и расходным статьям. Это-то понятно и, наверное, даже не предосудительно. В конце концов, бороться за собственное благо предначертано нам самой природой. Но ни что не мешает попутно стараться на общее.
– Но постойте. Может, вы слишком глубоко копаете? – собрал вдруг в кучу контраргументы Алексей. – Люди пришли просто показать, что они недовольны властью, что им не нравятся все эти хищения и злоупотребления…