Там стояли два накаченных парня. Напротив зеркал. Сняв майки и спустив штаны до щиколоток, они показывали друг другу разные мышцы и трогали их друг у друга, что-то активно обсуждая. Два. Мужика. Стоят почти голыми друг напротив друга. Трогают друг друга. Алексей даже на некоторое время ошарашено застыл, наблюдая за этой инфернальной картиной, а затем тихо ретировался. Больше, собственно, обсуждать и говорить по этой теме нечего.
Ужиная вечером и вяло обсуждая с родителями итоги прошедшего дня, Алексей одним глазом поглядывал официальные новости. Отец всем другим передачам предпочитал именно их.
По ним в очередной раз со всех возможных сторон обсасывали поступок Кости. Диктор при этом позволял себе выражаться с плохо скрываемым сарказмом по поводу перформанса «очередного хипстера». Далее какие-то не пойми откуда взявшиеся эксперты неизвестно каких институтов обсуждали «новое лицо» оппозиции – Виктора Гадального. Все почти в один голос говорили, что все его заявления бессистемные, необоснованные и пронизаны неразумным максимализмом. А вообще имеются стойкие подозрения, что персонаж этот финансируется враждебными Городу N силами. Затем перешли к жарким репортажам об активных протестах на главной площади страны Соседа. Корреспонденты наперебой кричали, что протестующие хоронят будущее страны и ставят под удар отношение с Городом N.
Когда Алексей уже тихонько попивал чай, а родные в основном разбрелись по квартире, ведущие новостей сбавили темп и принялись рассказывать о достижениях отдельных граждан Города. Так, некая 18-я летняя умница и красавица заняла первое место на соревнования по прыжкам в высоту, другая чуть постарше – катании на льду, еще один юноша показал себя неплохо в боксе, другой поднял рекордный вес, еще один – скинул не меньший с помощью спорта и здорового образа жизни. Затем рассказывали о результатах конкурса певцов, который выиграл щупленький мальчишка со смазливой мордашкой, затем о конкурсе танцоров – там одни красавицы с подтянутыми попами и очень уж… привлекательной внешностью заняли первые места. И среди жюри большие полные мужчины лет под пятьдесят так улыбались, так хлопали победительницам. После репортажей о достижениях пришел черед рассказывать о жизни популярных людей – и там кого только не было: актеры, поп-дивы, танцоры, певцы, светские львицы…
У Алексея зазвонил телефон. Посмотрев на дисплей, Леша даже немного удивился – это был Святослав. С ним они в последнее время не часто говорили: парень увлеченно занимался наукой в области физики, вел различные исследования, участвовал в разнообразных конкурсах и выбивал проекты для проектов в области фундаментальной науки. Закончил Святослав университет всего пару лет, защитил кандидатскую на втором году обучения в аспирантуре, работал в главном исследовательском институте Города. Его имя, насколько понимал Алексей, пестрело во всех известных научных издания Родины. Даже в обычных газетах оно появлялось время от времени.
– Привет, Свят! Давно тебя не слышал, – ответил Алексей.
– Здарова, Леха. Слушай, есть минута?
– Ага.
– Я на самом деле в аэропорту, уже иду к трапу.
– Да? И куда же ты намылился?
– Уезжаю из страны. Надолго.
– Почему? – удивился Леша. – Не говорил ничего такого.
– Да я никому ничего не говорил. Знаешь, чтобы не спугнуть счастье. Меня в общем, пригласили в один из университетов Германии. Дают хорошее финансирование.
– У нас совсем грустно?
– Да ну, ты что. Я вообще не понимаю, как я жил последние несколько лет и на что. Скорее идеями своими питался. Но надоело, знаешь ли. Все же у меня жена, хотим детей. Там ипотеку под копеечные проценты можно взять, а у нас мне даже не дадут такого. А если и дадут, то выплачивать еще мои наследники будут.
– Слушай, так вроде бы Глава говорит о том, что предпринимаются меры…
– Да, что-то вроде действительно делается, какие-то учреждаются фонды, появляются сайты, лощеные холуи в пиджаках что-то постоянно болтают. Даже цифры астрономические озвучивают, но ничего не происходит, понимаешь? До счетов научных центров, институтов что-то доходит, а до нас, ученых, почему-то ничего. А если и доходит – то крохи. Либо проект делаешь, а о нем забывают – ничего дальне не идет. А еще того хуже, так это всевозможные согласования, пропадающие в бесконечных инстанциях. Словно где-то какая-то пробка, и все, сталкиваясь с ней, застревает. И ты хоть рубаху на себе рви. Да и в целом какая-то апатия среди коллег. Знаешь, всем на всех наплевать. Особенно на молодых. Если ты кому-то лично чем-то не приглянулся, то твои идеи особо никому не интересны. Пропадешь – о тебе даже и не вспомнят. Есть ты, нет тебя. Все ездят на какие-то там конференции, встречи, заседания, о которых сами только знают. Я даже ради интереса в своем институте не стал заявление на увольнение писать. Посмотрим, когда опомнятся.
– Впрочем, чего удивляться. Вот профессор Дзюн только попытался высказаться, как на него уже набросились коршуны.