– От чего же? – без всяких эмоций спросил Алексей Лаврентьевич, усаживая за стол напротив толстяка. Они были одни в небольшом обеденном зале, судя по всему, маленького кафе при отеле. Все стены его были в пастельных тонах, как и скатерти и салфетки. От такой палитры создавалось ощущение уюта и спокойствия. Вокруг вроде бы не было даже официантов. Хотя нет, вон там, за занавесом, виднелись чьи-то ноги. Но после появления серого человека, они как по волшебству исчезли.
– Наверное, многолетняя привычка, господин Боткин? – хмыкнул толстяк, приглаживая свою редкую шевелюру.
Алексей Лаврентьевич посмотрел на своего собеседника своими бесцветными глазами совершенно спокойно, практически без всяких эмоций, однако толстяку стало совсем не по себе. Губы едва заметно затряслись
– Вина? – решил сменить тему полны мужчина, хватая стоящую перед ним бутылку.
– Я не пью на работе, – едва качнул головой Боткин.
– А разве вы сейчас… – перейдя вдруг на шепот, спросил полный мужчина.
– При исполнении, – кивнув, казалось, только одними глазами, ответил Боткин. – У меня важное для вас дело.
– От него? – наклонившись в сторону человека в сером, заговорщически спросил толстяк.
– Господин Шереметьев, а от кого еще может обращаться к вам скромный слуга государев? – в голосе Боткина зазвучал металл.
Шереметьев судорожно сглотнул.
– В общем, нам не нравится, что алмазное дело попало в руки иностранной компании, – решил сбавить градус Боткин и откинулся на мягкую спинку удобного, эргономичного стула.
– Да, да, некий месье Фушо, верно? – закивал толстяк, а затем вдруг опомнился и выпалил на одном духу: – Но вы не подумайте, что я как-то с ним связан, он пригласил когда-то на ужин, всякие гадости…
– Мне хорошо известно все, что было на встрече, господин Шереметьев, до единого слова, – лицо Боткина оставалось бесстрастным, но о каждой его фразы очередной ручеек пота бежал по спине Шереметьева. – И именно поэтому я обращаюсь к вам. Нам нужно, чтобы верные Родине люди перехватили ситуацию.
– Нас будет поддерживать ваше ведомство? – после некоторой паузы, за которую он осушил бокал вина, спросил Шереметьев.
– Разве экономические отношения наша сфера? – бровь серого человека едва дернулась. – Мы занимаемся шпионами и предателями Родины.
– Ах, нет, конечно же… – как бы извиняясь, обронил толстяк.
– Что же вы, господин Шереметьев, не наливаете себе еще?
– Не хочу упустить ни слов, ни смысла в таком разговоре, – добродушно улыбнулся полный мужчина, на его неестественно поблескивающем лбу вдруг выступили крупные капли пота.
– Это правильно. С вами в поддержке будет работать глава МВД Ключевский. Все же загадочная смерть господина Соболя выглядит уж слишком подозрительно. Но важно зайти в дело по… правилам, понимаете? Мы же не рейдерский захват в конце концов с вами устраиваем.
– Ах, конечно, конечно, – губы Шереметьева неожиданно затряслись. – Даже сейчас припоминаю, что Евгений Соболь занимал существенные средства у одного нашего нефтяного терминала… А еще у нас есть довольно много их векселей на предъявителя.
– Полагаю, что долги очень существенные?
– Миллиарды. Да и сроки возврата давно прошли, – толстяк достал из нагрудного кармана своего костюма платок и принялся вытирать лицо, обильно истекающее потом.
– А у алмазного бизнеса сейчас не очень дела из-за перебоев в порту… – протянул Боткин.
– Как следствие, расплатиться с долгами алмазные господа не смогут, – улыбнулся Шереметьев. С этой улыбкой он был похож на довольного хорька.
– Ну и с такими требованиями, вы сможете получить большинство в процедуре банкротства, я так понимаю.
– Абсолютное.
– Отлично. Значит, вы знаете, что делать, – серый человек поднялся.
– Уже уходите? – испуганно спросил Шереметьев, шурша по Боткину заискивающим взглядом.
– Дела государевы не ждут. А вы все же продолжайте дегустировать, господин Шереметьев. Надо успеть все в жизни попробовать, не так ли?
На этих словах Боткин ушел. А вот вино ни в рот, ни в горло толстяку уже не лезло.
***
Пока вокруг городского порта и алмазных карьеров бушевали страсти, пока что одни власть имущие Города N сменяли друг друга, чиновники врали и воровали, а собственники рвали друг друга на части, обычный парень Алексей, пока что еще помощник адвоката, недавно окончивший университет, и мечтавший о том, чтобы как можно оперативнее занять достойную позицию в сложившемся социальном порядке, в свободное от работы время пытался строить то, что окружающие вроде как считали делом достойным и уважаемым. Ну, или по всяком случае, куда более желаемым, чем работа «на дядю». И уж тем не в пример престижнее, чем гнуть горб на государственной работе. Во всяком случае, такой, где нет возможности что-то утащить.