- Можно пойти вниз, - боюсь, я был не слишком любезен. - В трюме достаточно мест, чтобы всех рассадить, так пилот объявил.
- О, я слышал. Но пока я не слишком замерз, хотел постоять тут. Как в-вы полагаете, маску стоит на-надеть?
- Я думаю, когда полетим - да, непременно. Или спуститься вниз.
- Говорят, отсюда о-обзор лучше…
- А вы, собственно, зачем на Грезе? - грубовато спросил я.
- Желал встретить свой д-день рождения в этом секторе космоса, - смиренно ответил мой собеседник. Он отвлекал меня от Мариты и Джека, которые теперь были едва видны у противоположного борта. Они еще и сели - я замечал только головы, точнее, шапки.
- Зачем? Для галочки?
- Нет, - новый знакомец все еще не рассердился на мою нелюбезность. - Желал изменить свою судьбу, если т-так можно выразиться. Боб П-пирр.
- Крис Блейк. - Я автоматически представился, а мозг заработал как-то помимо моего участия. Боб Пирр. Я откуда-то помнил, что он геянин и какая-то публичная, в общем и целом, фигура.
- Вы меня узнали? - удивился Боб. - Я н-не так уж и популярен…
Посадка на модуль завершалась; объявили, что сейчас будет горячий чай, и мы отправимся.
Одновременно я заметил зловещие, перламутрово-золотящиеся облачка - на Грезе их считали предвестником ненастья особого рода, слота.
- Не то чтобы узнал… - я рылся в ошметках памяти, в каких-то картинках…
Для работы мне этот Боб нужен не был, иначе я бы уже вспомнил его полное досье, а вот для чего?..
- Ну, я же давно не публикуюсь, - скромно сказал Пирр. - А вы слишком юны, чтобы помнить…
Юн?.. Я?..
Писатель? Поэт, упаси Коридор? Ах, да!…
***
…Я стою навытяжку перед командором Вороном. Серо-серебристая форма “хамелеон” без опознавательных знаков. Портупея с кортиком. На планете огнестрельное, лазерное, импульсное и силовое оружие запрещено, но холодное оружие для аврорианина - святое, и поэтому кортики разрешены во всех родах войск.
Командор хмурится.
Начальник школы сидит на подоконнике, и делает вид, что разговор его не касается.
Едва я вошел в эту комнату, как понял, - турнут. Не когда-нибудь, а прямо сейчас, на второй день после того, как я окончил двухлетнюю офицерскую стажировку. За что?..
Любой имеет право на ошибку. У нас таких вытягивали… один Чеддрик Фэй чего стоит; дезертирство, но ведь потом восстановили!..
Генерал Саш, а “в миру” Александр Шумилин, занял позицию за столом. Перед ним относительно тонкая папочка, мое личное дело. Понятно, коршуны собрались клевать мою печень.
Нет, наверное, не коршуны.
Скала, леопард и волк.
Некстати вспомнилось, что Шумилин вроде как католик, по крайней мере, его в неслужебное время кто-то видел с крестиком. В Коридорах очень много рассказывали о других конфессиях, учили уважать чужую веру и изымать из нее лучшее, на пользу Коридоров и по воле Рока. Не так уж важно, во что верить; не тот Коридор, так этот.
Но важно, если ты уже во что-то веришь.
- Крис, - сказал Ворон, - вы завершили стажировку, и теперь я хочу с вами побеседовать.
Крис?..
Но мое служебное прозвище Стаф.
Так всегда: тут и Снег, и Шумилин, который два года был моим куратором, а говорит Ворон. Командор никогда не прятался за чужие спины. Понятно, чья инициатива меня вышибить.
Ильм изучает интереснейший белый потолок своего кабинета.
А ведь когда-то именно он дрогнул, взял меня.
- Я не удовлетворен вашими результатами, - продолжал Ворон. - Меня настораживает ваш психологический портрет. Нюансы, натяжки, уточнения, детали. Но их достаточно, Крис, чтобы рекомендовать вам прекратить службу в “Ирбисе”.
Погонят и не дрогнут.
Я словно почувствовал, как у меня зачесалась кожа на левом бицепсе. Я всего два года как получил служебную татуировку, оскаленную морду ирбиса, снежного геянского барса. И что, все прахом?.. Я клянчил и даже унижался ради этой татуировки. Я пошел на своего рода обман, на шантаж, заставив себя выслушать, протестировать и принять в Высшую офицерскую Школу “Ирбис” на Авроре. Я доказывал, что я могу и хочу. Я учился.
Я даже работал. На стажировке. Два задания.
И вот теперь мне рекомендуют прекратить.
- Я с вами не согласен, командор. - Хвала Коридорам, голос звучит ровно.- Я бы желал продолжать службу.
- Крис, - ровно сказал Ворон, - поверьте, каждый молодой офицер, вставший на защиту правопорядка в Ойкумене, оставляет на этом пути лужи крови, клубки нервов и клочки кожи. Так было, и так должно быть. Но в вашем случае ваши личные затраты на этот процесс нерентабельны.
Излагает таким стилем, что, будь это не Ворон, звучало бы смешно.
Но Ворон верит в каждое произнесенное слово. Глубоко. До самого сердца. Старый Король, Оранто эр Атия, верит в правопорядок, в военных, обеспечивающих мир; в благородных молодых офицеров. Чертов птеродактиль, Рок его побери.
- Вот-вот, - резко очерченное лицо Ворона словно застывает.
…Можно подумать, он телепат; но изумленно выкатить честные глаза и уточнить “Что “вот-вот”, сэр?”, у меня не получается. До таких высот окаянства я еще не дорос. А как ирбис должен был бы дорасти.
- И что же, сэр?.. - спрашиваю я, и голос все же срывается.
Шумилин аккуратно сворачивает из бумажки голубя.
