Аврора - мир хоть и снежный, суровый, но свой. Лед и снег вполне съедобны, это высококачественная питьевая вода. Дичь, немало. Есть деревья, мы и шли главным образом по лесу. Деревья защищают от ветра, дают психологический комфорт. Из сучьев костры делали… из них же - шалашики, а крыли хвоей. Наутро шалашики опять-таки ушли в костры. Горячий чай. Кофе.
Да.
***
Хвойные леса на Авроре…
Хвоя голубоватого, ярко-зеленого, травянисто-зеленого, изумрудного, сизого, красноватого и желтоватого оттенков…
Всех размеров - густо опушенные коротенькими иголками ветки; длинные иглы, редкими пучками торчащие из плотных междоузлий; мягкие душистые иголочки - и на соседнем дереве такие, которые протыкают ладонь насквозь. Ботанику на Авроре приходится изучать всем, с раннего детства и с неотступным рвением. Инопланетянам - экспресс-методом.
Древесина и сучья одних хвойных деревьев горят радостно и искристо, давая высокий столб огня. Мало дыма, много жара и света.
Другие будут тлеть, и плеваться раскаленной смолой, пока не уберешь их из костра. Третьи верой и правдой удержат жар до самого утра, а гореть будут экономно, давая мало света, зато много тепла для приготовления пищи.
Сижу у огня. Вокруг ребята с курса. Здоровые лоси, смуглые, черноволосые.
Мне, можно сказать, повезло - попал в “укороченный” набор. Всего двенадцать лбов с Авроры. Обучение по спецпрограммам, ранняя профподготовка, особое распределение.
И не повезло одновременно.
Я один черт знает откуда. Как водиться в таких случаях, тринадцатый. По личной протекции принца-регента Бархана. По милому попустительству директора офицерской школы “Ирбис” Ильма Снега. Аааа, пусть будет! Чего у нас только не бывало…
Из леса вываливается Ирт с охапкой веток. Его не устроило ложе из обычной елки, ему подавай особую мягкость и изысканный аромат. Ирт бросает одну веточку в огонь. Летом этот немного тяжелый, густо-хвойный и одновременно цветочный запах отпугивает комаров и гнус, а зимой… зимой просто приятно. Уютно.
Ирт из семьи потомственных военных, и его фамилия начинается со звучного префикса “эр”. Он такой, как надо на Авроре, - мощный, высоченный, ловкий, поджарый в брюхе и абсолютно нетерпимый к гадким инопланетникам. Зато лояльный к идеям мирового братства разумных, безопасности обитаемого пространства и продвижения гуманизма силовыми методами.
Бора-бора даже тут с гитарой. Он большой поклонник культуры Геи и полковника Арлекина особенно. Готовится стать переговорщиком.
Шуга обожает зиму. Он немножко заискивает перед Иртом, сам он - не такой роскошный в движениях, хотя мощнее. И лицо попроще. Широкие надвинутые брови, глазки небольшие, челюсть квадратом. Почти эйну, хотя парень очень приятный. Шуга здесь как дома - он с детства подобные походы считал естественным образом жизни, так как был сыном лесника. Для него это вообще не тренировка, а так, прогулка.
И каждый из них, наверное, хотел бы, чтобы меня тут не было.
Я был не хуже их - учился, дрался, пилотировал. И все же они считали меня слабаком.
Я хорошо относился к ним всем, но был сам по себе. А здесь собрались, как на подбор, мои самые рьяные нелюбители. Даже веселый, контактный Бора-Бора общаться обычно не рвался.
Иногда мне казалось, что это такая специальная шутка - взять одного иномирянина в подобный набор, чтобы как следует науськать своих парней. Но ведь и чужак одновременно кое-что приобретал… в профессиональном смысле… наверное, так?
Ребята переговаривались, как лесные духи, на аврорианском языке, который был мне известен, но используя такие словечки, которые невозможно изучать. Их следовало впитывать с молоком строгой аврорианской матери.
Я был с ними - и в то же время оказался за стеклянной стеной.
Мне хотелось взять лыжи и уйти в ночь.
Мне хотелось показать, что я могу не хуже, чем они, а кое в чем и лучше. О да.
Но я упрямо сидел у огня…
…А на следующий день началась развлекуха.
Старшие офицеры и кое-кто из командования без малейшего на то предварительного намека устроили на лесистом перевале засады и ловушки, и “снимали” нас в лесу одного за другим. С одной стороны, это было замечательно; с другой - жутковато. В “Ирбисе” стопроцентных штабных не было, нет, и не будет. И если начальство решило повеселиться…
Я видел, как генерал-командор Ворон, появившийся, как призрак, из пышного сугроба, весь в белом, голыми руками “берет” могучего Шугу, а затем и Бору-Бору. Один на всех. Ну, на двоих, как минимум. Это же Ворон.
Я сам уходил от майора Вадима. И, что намного любопытнее, ушел. Майор меня не заметил. Вадим охотился на курсантов с собакой, огромной полуволчицей, но с псиной, даже натасканной и безоговорочно преданной хозяину, я как-то договорился, есть у меня такой талант. И оставаться незамеченным я тоже неплохо умею, “аура неживого”!
Майор заинтересованно сновал между елками “челночком”, отыскивая избыточно шустрого курсанта, а я, как заяц, старался от него отдалиться неровными скачками. Волчица преданно повторяла действия хозяина, улыбаясь мне алой пастью, - уходи, щенок.
