Он нравился мне своей изрядной лихостью, имиджем, способностью проскочить по лезвию клинка. Он был неутомим, пронырлив и изобретателен. Когда не сидел в казематах.
Дело с Леронтом с общеюридической, так сказать, точки зрения, затруднялось еще и разнообразием законодательных позиций, - разобраться в нюансах не представлялось возможным. К примеру, дуэль со смертельным исходом в одних мирах не относилась к уголовным преступлениям, в других относилась; словом, однозначно про Изо было известно лишь то, что он беспринципен, хорошо тренирован, служит дому лорда Телля, но не по доброй воле, а потому, что когда-то сильно проштрафился перед этой семьей и вынужден был дать клятву должника чести. Что касается вассальных отношений самого изящного лорда Телля, то тут требовалось звать серьезных спецов по геральдике. На Энифе все вообще запутано до предельной степени. Следуя вассальной лестнице, Леронт мог выполнять как заказ какого-либо иного влиятельного лица с Энифа, а не самого Телля, так и государственный заказ, или даже работать на Красный род…
Сухой остаток - Леронт тут, шкатулка у него.
И видимо, мне следовало торопиться. Я бы на месте Леронта… да, я бы уже сидел в яхте. Где может быть леталка Леронта?.. Моя, скажем, была прилеплена к одному из спутников связи на орбите…
Пункт второй - Незримый Без-Имени. Боец, разведчик и охранная сила Коридоров Рока. Итак, Коридоры тоже любопытствовали; а монастыри редко посылали своих агентов без основательной информационной подготовки.
Так как я никогда не сталкивался с Незримым в бою, то и оценить его возможности не мог. В любом случае, я был уверен, что брат, каким бы тренированным он ни был, не станет меня совсем уж убивать. Равно как и я его. Разве что попадем в какой-нибудь кривой Коридор, по воле Рока.
Но и заранее уступать Незримому я не собирался. С какой стати?..
Снежок порошил в лицо, обтекал маску и очки. Мотор негромко работал; дорога почти не утомляла, и я уже далеко укатил от Секунды, преодолел кордоны последнего карьера и двигался по Целине.
Но что-то показалось не так. Ощущалась какая-то неопределенная, но явственная опасность.
Я погасил фары, сбросил скорость, потом вовсе остановился и замер. Затылок неприятно ныл. Я старался не шевелиться. Замерев минуты на три, я убедился - опасность не исчезла.
Потом я осторожно повернулся влево, вправо…
На сугроб справа выползала огромная угловатая тень. В сумерках мне были видны лишь общие жутковатые очертания. Вот так всегда; мне очень хотелось бы поговорить с богомолом, если данный богомол имел встроенный аппарат человеческой речи; но в данный момент мое нутро отреагировало на богомола как на опасность. Я не мог вспомнить, обладал ли богомол тепловым зрением, но перед глазами четко всплыли строки учебника относительно движения и близорукости. Я не шевелился.
Богомол минуты три поторчал на сугробе, сводя и разводя огромные жесткие крылья, как бабочка на цветке, время от времени медленно переставляя конечности. От его шипастой лапы до меня было от силы десять-двенадцать метров, но я был внизу, под высоким сугробом. Я не шевелился и не дышал. О да, аура неживого.
Странно, они всегда исключительно дружелюбны, хотя и симпатичны, как герои фильма ужасов. Чего это я так сурово?.. но в ледяной пустыне, совершенно нетипичной для богомолов, он смотрелся столь чуждо и страшно, что я не пожалел о своем решении затаиться.
Богомол потер крылья задними лапами, готовясь к полету. Повертел своей маленькой башкой, присел и стартовал. Я расслабил челюсти, чтобы зубам не передавалась противная вибрация. Сделав два круга приблизительно надо мной, богомол все же убрался в сторону Секунды. Вот и хорошо.
Я выждал еще немного, и снова завел мотор.
Третье имя из списка, который развеял неспокойный ветер Грезы. Эгнор Вальцвфит, больше известный как Скрут или Скрутер. Прозвище получил из-за ненавязчивой манеры работать с информацией и с людьми. Выкручивал, как мокрую тряпку. Козырной агент подправительственной структуры Афины.
Официально такого человека нет, Афина его существование не признает; практически - увы, вполне себе есть.
К Эгнору у меня и ранее были личные счеты. Он убил моего однокурсника, когда мы проходили стажировку. Первая смерть, после которой нас осталось не тринадцать, а двенадцать, потрясла всех. Первые похороны. Первый закрытый гроб, - но чуть раньше, при прощании мы все увидели все, что требовалось. Наши безжалостные наставники еще раз ткнули нас носом в то, что нам предстояло.
…Затем выперли меня, и работающих ребят из курса осталось одиннадцать, но это уже немного другая история, не так ли?..
