-Не пойму, на кого похож? Ни в мать, ни в отца, ни в деда... чьей породы не понятно... Машка! Часом не подменили тебе сына в роддоме?!
- Да, что Вы такое говорите? Как родила, так со мной и находился! А то, что не похож на вашу породу, так может на моих кого похож?- с обидой оправдывалась женщина.
-Это какой такой вашей? Буржуйской что ли? - передразнила та её.
- Зачем Вы так Зоя Петровна?
- Вот! Даже мамой не назовёт! - злилась на невестку свекровь.
- У нас не принято!
- Нет, вы слышали?! Уних, не принято! Не привыкну никогда к твоим выходкам буржуйским...
- Мать угомонись! - заступался за жену Фёдор.
- А ты нет, чтобы на мать кричать, уму, разуму поучил жёнку бы...
-Хватит! И так в угоду вам ушла из конторы, совсем деревенской стала и коров доить научилась и хозяйство вести, уймитесь уже! Не хуже наших баб управляется, всё вам не так! Не угодишь, дайте уже своим умом пожить!
- Вот оно как, вывернулось то, а ты чего, как пень сидишь, слово не скажешь?! - напустилась она на мужа,- вон как за жёнку то свою глотку дерёт.
- Дак оно, может и прав Федька, сколько клевать то Маньку можно?
- Тьфу ты, пёс тебя поймёшь, и по что за тебя только пошла? За дурня такого!
И лишь когда Степан пропускал рюмочку, другую... обычно молчаливый и уровновешанный, мог пошуметь на жену, заступаясь за невестку, в отсутствии сына:
- Ну, чего ты цепляешься, как репьях к ней постоянно? Разве не видно, старается девка. Хоть и городская, а глядь приладилась как, к нашей то деревенской жизни. Ни каждая деревенская баба так сможет.
- Ишь ты заступник выискался! Небось, тоже приглянулась чужачка? Не больно то стал сына отговаривать! - с ноткой ревности отчитывала женщина мужа, - всем вам, как мёдом мазано, лишь бы под чужую юбку залезть!
- Это Федька не слышит...Дура баба! И чего только в той голове бестолковой не надумается!- пригрозив крепким кулаком, продолжал, - Ох, договоришься ты у меня Зойка! Я из твоей башки когда - ни будь дурь то твою вышибу! Чего привязалась к девке? Вон кака усердна, на вид хлипкая, а жилистая...везде управляется сама, всюду успевает. От тебя разве помощи дождёшься? И кто из вас двоих барыня? Так и бычишься, чтобы Федька лишний раз повод имел шумнуть на жёнку!
- С неё не убудет! Мало на них спины гнули?
- Да ты что ль, гнула?! Сроду не работала! На моей шеяке просидела, ни в поле, ни на ферму не выгонишь, а в невестку клещами вцепилась! Ох, договоришься ты у меня!..
На некоторое время свекровь притихала, давая Марии передохнуть от её нападок.
Фёдору не нравилось, когда родители называли его жену Манькой, он частенько напускался на них:
- Сколько можно говорить вам. Маньки на лугах пасутся. Супругу мою Марией зовут, можно Машей.
Однажды брошенное слово, не заставило ждать... Маленький Николка стал изгоем в собственной семье. Если родители мужа баловали старшего внука, он был любимчиком, то младшего старались не замечать и наказывать за любую провинность и шалость. Мария жалела скромного, тихого сына, но на любовь у неё времени не оставалось, в вечных хлопотах и заботах.
Николай рос застенчивым и робким ребёнком. Было видно, отец не любил младшего сына, вечно тот путался у него под ногами, и он отвешивал ему увесистые подзатыльники. Со стороны могло показаться, что своим видом мальчик как бы давал понять, что он не виноват в том, что он есть, как бы извиняясь за своё появление на свет. Василий же был полной противоположностью своего брата. Маленьким, ему говорили вслед:
- Надо же, какой милый, славный малыш. В детстве мать даже побаивалась, как бы кто, не сглазил её Василька. Он рос подвижным, любознательным, общительным ребенком.
Все они; и Аурика и братья учились в местной школе. Школа стояла в центре деревни. Деревянная школа была просторной, с большими окнами, резными ставнями и красивыми, узорными коньками на крыше. Во дворе школы, у самого входа, росли белоствольные красавицы березки, красивой аллеей. Аурике нравилось учиться, но если б ни назойливые, заносчивые мальчишки, которые постоянно донимали её, задираясь и дразнясь. Девочку сокращено все звали, просто Рикой, а то и вовсе не называя по имени, обращались:- Эй ты!..
Если мальчишки гоняли мяч, и он оказывался рядом с Аурикой, они кричали ей:
-Эй ты, юродивая, мяч подай!.
Девочка старалась не слушать их. Тогда в её адрес сыпались обидные слова, её дразнили, рифмуя их:
-Ты лешачихина дочка, кикиморе сестра, без рода и без племени и вовсе без ума!
И когда вредные, надоедливые мальчишки видели, что она на них не обращает внимание, затрагивали бедную девочку дергая её за косу, а то и вырывая портфель, играли им в футбол. Бывало, что забрасывали камнями, тихую и безответную девочку - сиротку.. Когда камешек попадал в неё, она страдала ни столько от физической, сколько от моральной боли. Обидные слова больно жалили и без того ранимое девичье сердце. И только соседский мальчишка,- Никола, заступался за неразговорчивую, замкнутую чужачку. Ему по сердцу была безобидая, застенчивая девочка, он видел в ней родственную душу.
