Она и не помнила, как оказалась в светлом прямоугольном помещении без окон и с высоким потолком, на котором на специальных металлических конструкциях висели прожекторы. У одной из стен стояло несколько столов, соединенных в прямую линию, на них лежали ручки и листы обычной белой бумаги. Здесь тоже было полно народу, в основном фанаты, но так же много людей с дорогой фототехникой и такими же бейджами как у нее. Напротив столов возился оператор, устанавливая на треноге большую профессиональную камеру. Рами хоть и была совершенно пьяна, при виде камеры напряглась и отступила в сторону, пообещав себе держаться от всего этого подальше.
На одной из стен висела гигантская афиша концерта, с изображением стадиона, датой проведения и названием города, на нее были направлены несколько софитов. Женщина с рыжими вьющимися волосами и в очках в толстой роговой оправе, выстроила участников группы на фоне этой афиши. Фотограф сделал несколько кадров, щелкая затвором. Флаке улыбался в камеру, Рихард сделал из пальцев «козу», Тилль недовольно щурился от яркого света и прикрывал глаза рукой. Шнайдер беспокойно оглядывался по сторонам, словно искал кого-то глазами. А Пауль и Оливер незаметно разговаривали друг с другом, при этом поглядывая в камеру. Те люди, с которыми она пришла сюда из гримерки, стояли в стороне и оживленно болтали между собой. Рами посмотрела на них, но не решилась подойти, отошла в сторонку и прислонившись спиной к стенке, прикрыла веки. Стоило ей сделать это, как мир стремительно закружился, и ее тут же замутило.
—Это не очень долго, — услышала она знакомый голос рядом и, открыв глаза, наткнулась взглядом на Флаке.
Она хотела спросить его о чем-то, но все та же рыжеволосая женщина подлетела к ним, схватила Флаке за рукав и утащила обратно под софиты. Фанаты нетерпеливо переминались с ноги на ногу в сторонке, и смотрели на группу смущенными взглядами. Наконец очередь дошла и до них. Их пустили к группе, и Рамиля могла видеть лишь чьи-то спины и периодически вспыхивающие вспышки фотоаппарата.
Ей хотелось присесть, но стулья были только у столов и, судя по всему, предназначены для группы. Возникла шальная мысль уйти и вернуться в гримерку, но Рамиля не была уверена, что сможет найти ее, когда так пьяна. Она сползла по стене, подтянула колени к груди и, обхватив их руками, опустила голову и закрыла глаза. В помещении было довольно холодно и вскоре Рами стало знобить. Кажется, она на мгновение провалилась в беспокойный сон, потому что когда снова открыла глаза, в комнате уже не осталось ни одного фаната, а Тилль стоял перед камерой и давал интервью журналисту одного из центральных немецких каналов. Рами вспомнила, как он провел рукой по ее волосам, и улыбнулась собственным мыслям, и в этот момент ей на плечи опустилось что-то мягкое и теплое. Она вздрогнула, и повернула голову. Рядом стоял Флаке, а у нее на плечах лежало большое белое полотенце.
—Ты совсем мокрая, — сказал он. — Так и воспаление легких подхватить можно. И, Рамиля, ты бы так много не пила, а то назавтра будет очень плохо.
—Спасибо, — Рами закуталась в полотенце, она и не понимала до этого самого момента, как сильно продрогла.
—Не за что, — Лоренц улыбнулся. — И на полу лучше не сидеть, пускай даже на кофте.
—Да, ты прав, — Рами с трудом поднялась и, сняв толстовку с талии, отряхнула ее и пощупала. Влажная, как она и думала. Рамиля перевела взгляд на Тилля, который в этот момент громко смеялся удачной шутке журналиста.
—Еще минут десять, — сказал Флаке, заметив ее взгляд. — Но если ты хочешь, могу посадить тебя на такси до дома.
—Спасибо, но не нужно, — Рами покачала головой, не отводя взгляда от вокалиста.
Ей было довольно паршиво, но вечеринка — шанс снова оказаться рядом с Тиллем, и она ни за что не хотела его упустить.
—Тогда, хорошего вечера, — сказал Флаке.
—И тебе, — ответила Рами, продолжая смотреть на Линдеманна, который широко жестикулируя, говорил что-то прямо в камеру.
Вскоре интервью закончилось, и все стали гуськом выходить из помещения. Рамиля немного замешкалась и в дверях столкнулась с Круспе. Он удивленно посмотрел на полотенце на ее плечах и спросил:
—У тебя нет ничего, во что можно переодеться? Ты же не собираешься ехать на вечеринку в таком виде?
От его слов сердце на мгновение замерло, а потом ее лицо залила краска стыда. Рами и сама понимала, что в таком виде ехать нельзя, но ничего не могла изменить, а сейчас вдруг рассердилась.
—За мной не возят концертные костюмы, знаешь ли, — язвительно бросила, она и хотела уйти, но Круспе поймал ее за руку и удержал.
—Да погоди ты, я же помочь хочу. У меня есть мерч в гримерке, и могу дать тебе свитшот и чистую футболку.
Его пальцы стискивали запястье как раз в том месте, где заканчивался уродливый шрам, и Рами очень хотелось выдернуть руку, но она не стала этого делать. Каковы бы ни были его мотивы, но глупо было отказываться от такого щедрого предложения.
