По пути его догнала горечь вчерашнего поражения. Разгрома — ведь он даже не успел ничего сделать! И предательство Гайлорны и… подлость Михея. Саартан остановился, посмотрел на лиса в лапе. Он ведь знал! Знал, но не сказал! Пытался остановить, да. Но не особо старался. Почему? Хранителю вдруг до боли захотелось сжать когти, услышать, как хрустнут маленькие косточки, почувствовать горячую кровь у себя на ладони… Он даже испугался собственных мыслей. Помотал головой, чтобы отогнать их подальше. Потом разберёмся, сначала нужно помочь.
Дома Саартан бережно уложил лиса на одеяло (шкурку, которую принесла вчера Гайлорна, Саартан спалил с порога, плюнув жидким огнём), ещё раз осмотрел. Догадался, что кровь на шерсти не Михея, а его собственная. Потёр ноющую шею и с удивлением отметил, что рана затянулась, и на ней даже полезли молодые зубчики новых роговых пластин. Саартан пощупал свои рёбра. Тоже ноют, но вроде целы. Удар Райнтраана был сильным, очень сильным. От рёбер должны были остаться одни осколки. По крайней мере, от пары рёбер точно. В целом, Саартан чувствовал себя разбитым, но не побитым. Странно. Он задумчиво посмотрел на лиса. Ему плохо — Саартану нет. Два плюс два. Подлечил за свой счёт? Тогда зачем… почему он ничего не сказал?! Саартан снова почувствовал, как внутри разматывается клубок чёрной ярости. Усилием воли погасил вспышку гнева. Сел. И что теперь с лисом делать? И тут его осенило: Зеркало! Дающее жизнь всему живому! Попробовать? Как говорил Михей — хуже не будет.
Кто-то звал. Голос то приближался, то отдалялся.
Михеш плыл в молочном тумане невесомый, почти прозрачный. Его одежда едва обозначалась на теле, но кровь и грязь на ней отчётливо проступали чёрными и бурыми пятнами. Когда-то медно-рыжие и шелковистые волосы сейчас висели некрасивыми бесцветными паклями. Обрывок нити жизни серебристой змейкой извивался из его груди, а вокруг шеи петлёй алел свежий шрам.
Зов повторился, и где-то звонко простучали маленькие копытца. Михеш открыл глаза и прислушался.
— Йо-о-омаль…
Михеш, взмахнув руками так, как если бы он находился в воде, перевернулся в туманном мареве, и оно услужливо уплотнилось под его ногами, позволяя встать. Михеш выпрямился и огляделся. Клубящаяся белизна перед ним немного рассеялась, обнажая чей-то силуэт. Животное? Собака? Олень?
— Йомаль…
«Йомаль, Йомаль, Йомаль…», — зов разбился на эхо и разлетелся в тумане.
Казалось, звали сразу отовсюду. И голос… детский? Женский? Михеш вгляделся в силуэт:
— Кто ты?
Олень, или кто-то очень на него похожий, прыгнул в сторону, мгновенно растаяв в тумане. Цокот его копытец звонко раскатился вокруг, как будто он бежал по мостовой вкруговую.
— Ты не Йомаль, — сказал голос.
«Не Йомаль, не Йомаль…», — досадливо подхватило эхо.
— Ты не Йомаль, — раздалось у Михеша над самым ухом.
Михеш обернулся. Девушка стояла прямо у него за спиной и отпрянула от резкого движения. Худенькая, хрупкая. Её большие, карие, миндалевидные глаза широко распахнулись, длинные и густые ресницы затрепетали. Михеш с удивлением уставился сначала на торчащие в стороны листочками уши, затем на маленькие тонкие рога на голове. И, правда, олень. Точнее, скорее серна.
— Ты не Йомаль! — девушка в отчаянии тряхнула волосами.
Она села на корточки и обхватила тонкими руками себя за плечи. Её уши-листочки грустно опустились. Михеш немного постоял в растерянности и присел перед ней:
— Эй? Я могу помочь?
Девушка подняла на него свои печальные оленьи глаза.
— Кто ты?
— Я — Михеш, — Михеш пожал плечами. — Если тебе это о чём-то говорит.
— Что ты тут делаешь?
— Меня… убили, — Михеш невесело улыбнулся, потёр шрам на шее. На мгновение ему показалось, что он снова слышит свист опускающегося тяжёлого меча. Затылок заломило. — И потеряли, видимо, — он кивнул подбородком на свою грудь, из которой вилась нить.
— И меня потеряли… А те, кто нашёл, заперли меня здесь… Я Йена, Йена Лань.
«Вылитая лань! Стоп, заперли?..», — Михеш обеспокоенно заёрзал:
— А где — здесь?
— Не знаю. Но там внизу — мир. Я обросла им, словно коконом. И мне уже не выбраться из него… Думала, Йомаль, мой брат, пришёл за мной…
Йена всхлипнула и закрыла ладонями лицо. Михеш протянул руку и неуверенно коснулся её плеча. Йена вздрогнула, но не отстранилась.
«Обросла миром… Как это? Сколько она уже здесь? И кто её заточил?», — мысли вертелись в голове Михеша, наскакивая одна на другую. — «Что произошло там, снаружи? Или наверху? Или внизу? Почему порвалась моя нить? Неужели, я тоже застряну в этом ничто?».
Йена зябко повела плечами. Размышляя, Михеш не заметил, что бесцеремонно разглядывает её.
— Почему ты так смотришь? — спросила Йена.
— Я… я задумался просто, — Михеш потупился.
— Да, я слышала.
— Что слышала?
— Твои мысли. И могу ответить на последний вопрос: тебя тут ничего не держит. Ты свободен и попал сюда случайно. Тебе только нужно указать путь.
Михеш склонил голову к плечу:
— Ты поможешь?
— Только потом не жалуйся, — Йена кивнула. — И… пообещай мне, что найдёшь меня там.
— Где — там?
— Пообещай.
