— Саа? А, Саа? — у самой скалы Михей поднырнул Хранителю под брюхо и оттуда попросил: — Возьми меня с собой?
— Нет, — Саартан прибавил шаг.
— Ну, Саа!
— Нет.
— Да я только одним глазком хочу взглянуть на Зеркало!
— С ума сошёл?!
— Да никто ведь не узнает! Ты же один тут Хранитель.
— Вот в том-то и дело, что Хранитель. И моя задача — никого в Храм не пускать!
— А кто-нибудь уже пытался проникнуть?
Саартан на минуту остановился и задумался. На его памяти никогда никто о таком не упоминал.
— О таких никто не помнит, — сказал он и пошёл дальше. — Видать, и пепла от них не осталось.
— Даже при тебе никто не пытался?
— Что значит — даже?
— Ну, ты вроде поменьше остальных собратьев-то, а тебе такое ответственное дело поручили. Не кипятись! Я разобраться хочу.
— Всё бы тебе разбираться! — Саартан фыркнул.
Когда-то он гордился тем, что именно его выбрали Хранителем. Думал, что такая почётная должность наконец-то впечатлит отца. Но на деле оказалось, что на него спихнули пыльную и никому не интересную работу. Может, и правда, охранять нечего? И не от кого… Кому нужно старое, вросшее в камень Зеркало? Одни легенды вокруг него только…
Молчание ушедшего в свои мысли дракона затянулось, и лис нетерпеливо взвизгнул:
— Саа?
— Я не знаю, зачем вообще там все эти ловушки, — честно признался Хранитель. — Скорее всего, это просто дань традиции.
— Тогда, — Михей выбежал из-под брюха дракона, запрыгал перед самой его мордой, облизываясь и топорща усы от возбуждения. — Тогда почему бы не провести меня туда? Уж больно хочется взглянуть на Зеркало! Ну, Саа!
Саартан с сомнением покачал головой. А что, если всё-таки не просто традиция? Ведь легенды на пустом месте не возникают. Хотя, что может случиться, если дать мелкому зверьку взглянуть на Зеркало? Мыши-то наверняка пробираются в Храм, чем этот не мышь?
— Я подумаю. Но не сегодня.
— А это что? — Михей ткнул коготком в пергамент со сложной графи-схемой, в хитросплетениях которой многократно повторялась одна и та же комбинация цифр и букв.
— Это погрешность, на которую может искривиться пространство внутри тебя в случае прыжка в Пустоту, — неохотно отозвался Саартан. — Она слишком большая, чтобы уйти далеко за пределы мира. Твои личные силы закончатся, и Пустота сожрёт тебя, понимаешь?
— Понимаю! Это как… — Михей подвигал челюстью, подбирая подходящее слово. — Что-то вроде воздействия радиации, да?
Саартан недоверчиво покосился на него. Лис с искренним любопытством разглядывал чертёж. То, что он сказал, Хранитель не понял, но уточнять не стал — уж больно ему нравилось выглядеть умным.
— Тебе что, правда, интересно? — спросил Саартан.
— А то! — Михей обернулся на него и улыбнулся. — Люблю мозговитых парней. Все эти графики, формулы меня просто в дикий восторг приводят! А ты хочешь уйти из Панайры?
— Думал над этим.
— А куда?
— Не знаю. Ты вот откуда пришёл?
— Так не помню! Видно, меня хорошо по голове приложили. Чеслово, боль такая была! Как будто и вовсе эту голову оторвали и в футбол ею поиграли! Вот боль помню каждой клеточкой. А как в Пустоте оказался — не знаю.
— А если бы вспомнил, кто ты и откуда, ушёл бы?
Лис склонил голову набок, задумчиво шевельнул острыми ушами.
— Может быть, — он заулыбался ещё шире. Так, что вся морда превратилась в одну сплошную растянутую пасть. Даже уши назад съехали. — Вдруг у меня там детишек семеро по лавкам, голодные, холодные, ждут меня — не дождутся? И жена любимая ночами слёзы льёт, что утром за водой ходить не надо, м?
Саартан смешливо фыркнул. Теперь Михей покосился на него:
— Не веришь?
— Не представляю. Послушай, но хоть что-то ты должен помнить? Иногда ты говоришь такие слова, значения которых я не знаю. А болтун ты редкостный.
— Рояль.
— Что? — не понял Саартан.
— Помню рояль, — лис перестал лыбиться. — Такой большой музыкальный инструмент с клавишами. Из тёмного орехового дерева, с инкрустациями и позолотой. Кто-то играл на нём что-то грустное, душещипательное.
— В норе?
— В какой норе? — Михей озадаченно заморгал.
— Ну, лисы ведь живут в норах?
— Не уверен, что именно такой лис, как я, жил в норе, — Михей задумчиво почесал за ухом. — Я по-любому волшебный! Но рояль в норе — это как-то уж чересчур, даже для меня.
Он махнул хвостом и хихикнул:
— Может я не лис?
— А кто? Динозавр? — ехидно спросил Саартан.
— А почему бы и нет? Что обидного в том, чтобы быть динозавром?
— Это ты мне скажи…
— Да брось, Саа! Динозавром быть круто! Я вот страсть как люблю велоцирапторов! Быстрые охотники. Знаешь, они били своим жертвам метко в артерии. Только перья им не к чему, да.
— Эти существа жили в твоём мире?
— Э-э-э… не думаю. Вроде живьём не видел, на картинках только.
Они помолчали.
— Знаешь, Саа, — заговорил Михей, по привычке поднимаясь на задних лапах, чтобы заглянуть в красный драконий глаз. — Зачем сейчас думать о том, что будет, если я всё вспомню? Я хоть и надоедливый тип, но благодарный. Как я могу вот так взять и бросить тебя тут одного бродить по пустым коридорам и мастерить побрякушки для братьев за тумаки?
