— Остаются твои дела с Феликсом Строгановым. Я не знаю, что о них известно «майору Петрову», но я-то о них наслышан. Ибо интересы Чуева и интересы Строганова могут не совпасть. И в один далеко не прекрасный момент Виктор Чуев может стать жертвенной овцой, а я не хочу быть участником жертвоприношения.
Не знаю, понял ли меня отпрыск богатого родителя, но резидент Шварц понял меня наверняка. У нас с ним было много общих дел и много связанных с этим воспоминаний, далеко не всегда приятных. Мне, например, трудно забыть, как этот человек целился в меня из пистолета с явным намерением нажать на спусковой крючок. А на кону тогда стояло всего каких-нибудь жалких триста тысяч долларов. Здесь же речь шла о сотнях миллионов. И, пускаясь в это рискованное дело, я хотел быть уверенным в том, что меня не подставят, как последнего лоха.
— Я работал со Строгановым за деньги, Игорь. Никаких обязательств у меня перед ним нет. Так что если интересы моего клиента разойдутся с интересами Строганова, то тем хуже для графа.
Конечно, в такой ситуации самым умным было бы отказаться от участия в столь сомнительном и опасном предприятии, но я еще слишком молод, чтобы проводить время в пенсионном бездействии. А любое дело сопряжено с неудобствами, а то и с опасностями. Даже такое вроде бы невинное занятие, как фотографирование наших измученных реформами сограждан, таит в себе массу сюрпризов, и далеко не всегда приятных. Можете поверить профессионалу. За свою карьеру я навидался стольких чудиков, что их вполне хватило бы для заселения большой психиатрической лечебницы.
— Ладно, я согласен. Во всяком случае, сделаю все от меня зависящее, чтобы как можно дольше морочить голову нанимателю. Но и тебе, Чернов, следует подсуетиться. Надо выяснить, что за люди стоят за спиной «майора Петрова» и какими ресурсами они располагают.
Чуев моим решением был откровенно обрадован. Он все-таки здорово боялся, что, впрочем, неудивительно. Другое дело, хватит ли наших со Шварцем сил, чтобы противостоять серьезным оппонентам, нацелившимся, судя по всему, на немалый куш.
Я ждал их значительно раньше. Но что-то, видимо, у них не сложилось. Возможно, покойный Зеленчук не был до конца откровенен со своими подельниками. Не исключено, что он не посчитал мою персону настольно значительной, чтобы ставить обо мне в известность вышестоящих товарищей. Так или иначе, но у меня в запасе был целый год, чтобы приготовиться к вероятной встрече. К сожалению, мне так до конца и не удалось прояснить, что это за люди, какие цели перед собой ставят и какими ресурсами располагают. Была у меня надежда на Веневитинова, но Виталий Алексеевич пропал из поля моего зрения, так что рассчитывать в предстоящей схватке приходилось только на себя. А то, что схватка эта будет непростой, я понимал очень даже отчетливо. Принимать бой мне приходилось в невыгодных условиях, поскольку я еще не успел до конца разобраться с делом Банщика, но, как в таких случаях говорится, — Бог не выдаст, свинья не съест.
На хвост мне сели сразу же, как только я вернулся в родной город. Сделано все было по-топорному, возможно, с намерением поиграть на моих нервах. С нервами у меня пока что все в порядке. Со зрением тоже. И я без труда вычислил, что двое хорошо сложенных и профессионально безликих молодых людей проявляют к моей персоне нездоровый интерес. Ну а когда я увидел за столиком ресторана скромно потупившегося Язона, тут мне все сразу стало ясно. Слегка насторожило присутствие еще одного молодого человека, с которым я был шапочно знаком. Бывший десантник, ныне подвизавшийся на поприще фотографа, но не брезговавший и иными делами, если они несли с собой материальную выгоду и не слишком выходили за рамки закона. Красавцем я бы этого парня не назвал, но, по слухам, да и по личному впечатлению, был он далеко не глуп, ловок, расторопен и наверняка нравился девушкам. Впрочем, он, кажется, был примерным семьянином. Во всяком случае, я едва не попал на его свадьбу в качестве человека, предотвратившего по случаю его похороны. Но тем более странно, что новобрачный находился в столь предосудительной компании, вдали от любимой женщины, в месте, где прожигают жизнь нувориши, богатенькие папенькины сынки и уголовные элементы.
