Шатен, назвавшийся Вадимом, никак не мог обрести себя и в поисках невидимых врагов вновь уперся огненным взором в расстроенного жгучего брюнета, который никак не мог понять, почему его персона привлекает к себе столько внимания. И это непонимание вывело его из себя. Похоже, он расценил брошенный шатеном взгляд как вызов и поднялся с места с явным намерением прояснить ситуацию до конца. К сожалению, брюнет был не один, а в компании таких же горячих кавказских парней, которые сочли своим долгом вступиться за обиженного соплеменника. Словом, ситуация складывалась откровенно скандальная, и я не успел в нее вмешаться. Жгучий брюнет бросился на шатена, как разъяренный барс, и очень чувствительно получил по зубам от хорошо тренированного профессионала. Дальше началась уже просто свалка, в которой пришлось активно участвовать и нам с бывшим десантником. И, наверное, все бы обошлось просто обменом зуботычинами между разгоряченными ресторанной атмосферой людьми, если бы одному из безликих подручных Вадима не пришла в голову дурацкая мысль стрелять в потолок из пистолета. Далее начался уже просто ад кромешный. Перепуганные посетители ломанули к выходу, обслуживающий персонал заметался по залу с криками «милиция!», от стойки в дело вмешался Коля Крюков, который, видимо, вообразил, что мне угрожает серьезная опасность. И, надо признать, он был не так уж и неправ, ибо наши кавказские оппоненты тоже оказались вооружены ножами и пистолетами. И, прежде чем мы сообразили, что к чему, пули настигли одного из Вадимовых подручных и жгучего брюнета, столь не ко времени проявившего свой горячий южный темперамент.
— Уходим! — крикнул я Веселову, поскольку под окнами ресторана уже выла милицейская сирена, а на лестнице раздавались уверенные команды.
Надо отдать должное работникам милиции: то ли они находились неподалеку, то ли вовремя были оповещены администрацией ресторана, но прибыли на место происшествия буквально через пять минут после начала кровавой драмы. Другое дело, что прибыли они малым числом и не рискнули с ходу вмешаться в драку. Я успел свернуть на сторону чью-то подвернувшуюся под удар кулака челюсть и вылетел на лестницу. Коля Крюков бежал впереди меня, и я, честно говоря, боялся, как бы он не начал стрелять в доблестных стражей порядка, которые пытались перекрыть нам пути отступления. К счастью, начинающий киллер в данном случае ограничился ударом рукояти по вспотевшему милицейскому лбу, открыв тем самым проход не только мне, но и бежавшему рядом со мной Язону. Щека у Кости была в крови, а лицо дергалось, по-моему, его контузило пулей. Уже на улице я подхватил его за руку и толкнул в свою машину. Никто нас пока не преследовал, да мы и не слишком выделялись в валившей из ресторана возбужденной толпе. А доблестных стражей порядка было слишком мало, чтобы хватать за шиворот всех подряд. Если кто и попал к ним в лапы, так это наверняка ни в чем не повинные люди, которым страх помешал быстро ретироваться с места побоища, ну и покойники. А я не исключаю, что таковые могли остаться лежать на залитом кровью полу. По моим расчетам выходило, что прозвучало пять выстрелов. Язон настаивал на шести, имея в виду пулю, которая слегка поцарапала его щеку. Он пытался остановить сочащуюся кровь ладонью и все время повторял как заведенный:
— Ты сумасшедший, граф, ты просто сумасшедший.
Я не стал опровергать слова человека, находящегося в шоковом состоянии, тем более что ситуация требовала не разговоров, а решительных действий. К стражам порядка подоспела подмога в лице доброго десятка вооруженных автоматами молодцев. Мне оставалось только подивиться неслыханной оперативности милиции и рвать когти с места, где становилось довольно небезопасно. Сворачивая за угол, я успел увидеть садящихся в «форд» Игоря Веселова и нервного шатена Вадима, которые успели ретироваться через черный ход. Мне показалось, что у шатена уж очень растерянный вид, кроме того, правой рукой он придерживал левую, поврежденную то ли пулей, то ли лезвием ножа. Веселов же показал себя молодцом как во время драки, так и во время ретирады из охваченного безумием ресторана. За Колю Крюкова я не волновался, если уж ему удалось выскочить из дырявой милицейской ловушки, то на улицах родного, вдоль и поперек исхоженного города он не пропадет.
Царапина на лице Язона оказалась неглубокой, и кровотечение практически остановилось, тем не менее я рекомендовал ему воспользоваться аптечкой. В любом случае его сильно подпорченное лицо йод не изуродует. По-моему, физиономию ему поцарапала не пуля, а самое обычное стекло, осколки которого усыпали весь зал.
— Зачем вы все это устроили? — спросил немного оклемавшийся Костя.
— А кто это «вы»?
— Ты и этот урка Сидоров.
— Ну, во-первых, он не урка, а во-вторых, не Сидоров. Его фамилия Веселов. Кроме того, он работает не на меня. Все это нелепая случайность.
— Хороша случайность — полдесятка убитых.
— Не преувеличивай, Костя. Будем надеяться, что все обойдется минимумом потерь.
— Я как Крюка увидел, так сразу понял, что без стрельбы не обойдется.
