Основные моменты предстоящего боя проговорили с командирами еще в роще у болота: врываемся в лагерь вокруг трактирного поселка, занимаем оборону, перемалываем атакующих в оборонительном бою. Те, естественно, такой подляны не ожидают и при первых потерях разбегутся, бросая оружие и моля о пощаде. План базировался на трех факторах: нашем превосходстве в огневой мощи, внезапности нападения и своевременной помощи защитников ущелья. С большой долей уверенности я предполагал, что волонтеры Драгомирова и граничары не будут сидеть сложа руки, как только поймут, что бой в тылу осаждающих — это не внутренние разборки и не инсценировка. Связи с защитниками ущелья не имелось, поэтому пока их помощь представлялась в том, что они оттянут на себя часть врагов и затем выступят в качестве наковальни.
Таким образом, наша первоочередная задача выглядела как закрепиться вокруг трактира и нанести сквернавцам максимальный урон. Я рассчитывал, что, попав меж двух огней, эта публика не будет бодаться до последнего человека, а отступит по воровской тропе к Столпам. Либо с боем, либо в результате переговоров, но отряд должен получить коридор в ущелье. Молчаливым одобрением ветераны признали план действий состоятельным. И его первая часть исполнилась в точном соответствии замыслу. А затем план полетел к чертям. Или, если точнее, в выгребную яму.
Все утро я ощущал легкий дискомфорт в животе, который списывал на предбоевой мандраж. Какая ирония! Стресс, неправильное питание, антисанитария нанесли мне предательский удар как раз тогда, когда я собирался развивать успех во вражьем тылу. Естественные позывы организма превысили всякое терпение…
«Желтые кафтаны» по команде выставили ряды штыков и молча двинулись на нас.
Белов вскинул штуцер к плечу и звонко выкрикнул:
— Товсь! Целься-я-а! Бе-ей!!!
Следом за его выстрелом на сомкнувшую ряды неполную сотню грымской пехоты обрушилась бесконечная лавина свинца. Времени нам дали предостаточно, и мои стрелки загодя распределили цели. Распоровший небеса залп с секундной задержкой поддержали дукары, подтвердив свое звание самых превосходных стрелков, каких можно купить за деньги. Залп сильно растянулся во времени — занятые возведением укреплений бойцы присоединялись к стрелявшим. По вражеским порядкам несколькими безжалостными взмахами прошлась гигантская коса, почти полностью упредив ответную стрельбу. Вооруженные револьверными винтовками «быстрые стрелки» продолжали посылать пулю за пулей в почти безответные мишени. Владельцы штуцеров отставали от них лишь самую малость.
Но всего этого я не видел, поскольку, злобно матерясь, опорожнялся в каком-то закутке, подальше от живых и мертвых.
Первая шеренга врагов попросту перестала существовать. Вторая напомнила многим пасть хищника после множества сильных ударов. Поверженные тела устелили собой берег, и жалкая горстка израненных солдат возвышалась над трупами, агонизирующими и кричащими ранеными. Третьей шеренге от наших щедрот досталось всего ничего, но ужасная картина мгновенной гибели значительной части атакующих повергла остальных в шок. Те немногие, кто поначалу не последовали за бегущими, а продолжали возиться со своими ружьями, попросту находились в ступоре.
Человек — это хищный зверь, для которого догонять убегающую жертву — инстинкт. Когда я в сопровождении Акинфа вернулся к оборонительному рубежу, Белов, увлекший за собой помимо своих солдат половину капральства Буяна и древичей, уже ворвался на окраину вражеского лагеря. Народ предпочитал бежать сплоченной группой по более-менее ровной дороге, а не бить ноги среди мокрых камней. И наше счастье, что в тот момент в том месте как организованная сила вражеские стрелки более не существовали.
Часть русинов и древичей все-таки остались на позициях, еще несколько бросились за юным героем с опозданием. Нам с Акинфом и Прохором ничего не оставалось делать, как следовать за знаменем отряда, чтобы попытаться превратить стихийную атаку в организованную, а для начала простыми доходчивыми словами развернуть толпу в подобие строя. Стрелкам на крышах прилегающих к забору домов и дукарам приказал поддержать наши действия огнем, а остальных повел за собой.
Громогласное «Ура!» сорока глоток переорать невозможно, из-за прикрывающего огня стрелять в воздух бесполезно, оставалось поднажать. Наша «группа поддержки» нагнала часть атакующих, когда стрелки рассыпались по берегу, оказывая последнюю милость раненым грымчанам, успевшим отползти с поля боя в кусты. Запах крови, а пуще того ужасный вид множества страшных ран, еще сочившихся кровью, сыграл надо мной и несколькими молодыми рекрутами злую шутку.
Легкие с натугой втягивали воздух, а успокоившийся было желудок взбаламутила беготня. Не смотреть и дышать. Ноги совсем не держат. И новое необычное ощущение от пульсации крови в висках! Не смотреть и ды… Э-э! И тут меня вывернуло чуть ли не наизнанку… Нет, я это точно не ел на завтрак! Хорошо, что в тот момент несколько стрелков поблизости мучились так же, как и я… Коллективом оно не так стыдно…
