В силу ряда причин удержать захваченный плацдарм не было никакой возможности, даже ограбить захваченные склады грымских артиллеристов нам бы не дали. Во-вторых, требовалось убрать удобную для накопления сил защищенную позицию, увеличив зону обстрела. Кроме того, огонь и дым хорошо прикроют наш отход по ровной дороге и покажут граничарам и колониальным волонтерам весь масштаб заварушки.
Белов обнаружился в шаговой доступности, поскольку Яр по моему приказу крепко держал резвого подофицера за поясной ремень.
— Командуйте своим людям доставить убитых и раненых в трактир, барон Белов! По пути собрать все трофеи, какие сможете, — озвучил я приказ.
Герой дня артачился и пытался доказывать, что мы легко опрокинем все вражье воинство, «нужно только чуть поднажать». Вот что адреналин или, как здесь принято говорить, «боевой запал» с людьми делает! Закатать бы их благородию «лося», да нельзя. Непедагогично детей бить.
— Господин подофицер первого класса! Извольте выполнять приказ. Вы мне нужны на оборонительном рубеже! — на сей раз приказ сопроводил психическим давлением. Благодаря чему герой дня вместо продолжения скандала отсалютовал мне окровавленной саблей и ринулся исполнять, потянув за собой дюжего древича и Ермолая-знаменосца. Старому солдату, к слову, сильно досталось: поспешные повязки из тряпок на голове и левой руке набухали кровью. Пусть в жаркой рукопашной ни один враг не прорвался к знамени, зато у стрелков знаменосец пользовался особым вниманием. И вообще, раненых вокруг меня оказалось до обидного много. Если учесть, что первоначальный план и был призван уберечь личный состав от близкого огневого контакта и рукопашной. Победителей не судят, но Белов одним «лосем» не отделается! Непонятно, от чего глаза слезятся — от обиды или горького дыма.
Пока русины грузили наших убитых и раненых в повозку с уцелевшими каким-то чудом куланами, я, пользуясь относительным затишьем, присмотрелся к странной конструкции, возвышавшейся на шестиколесной телеге. Полог частично сполз, и нашим взорам открылась ни много ни мало, а установка залпового огня!
— Прохор, ко мне!
— Тут я, ваше благородие! — бодро откликнулся каптенармус, выносящий армейского вида ящик из-под навеса, окруженного невысокой каменной баррикадой.
— Что там у тебя?
— Бомбы, вашблародь! А то дюже много потратили, — доложил тот, бережно передавая ценный груз ближайшему сержанту. Узрев деревянный станок с железными трубками, каптенармус подбежал к нему, потом рванулся назад, не иначе вспомнив приказ, остановился, поймал мой взгляд и вернулся к телеге.
Отряд Евгения медленно и печально двинулся к трактиру, а я с несколькими стрелками остался прикрывать отход своих, как не раз мечтал в детстве. Вот что советские фильмы про войну с людьми делают!
«А почему бы и нет?» Полагаю, немало людей, задавших себе этот вопрос, впоследствии не раз жалели о своих положительных решениях. Конечно, роскошь укорять себя доступна лишь выжившим. В моей биографии к тридцати годам накопился изрядный багаж противоречивых воспоминаний, объединенных единым лозунгом: «В тот момент эта идея мне показалась удачной!» Думал ли я о последствиях, рассматривая деревянный станок для одновременного пуска восьми ракет? Ничего подобного. Меня одолевал мальчишеский азарт, ведь такие игрушки в мои руки еще не попадали, а переполнявший вены адреналин не давал мозгу здраво оценивать ситуацию. В итоге получилось то, что получилось.
Прохор с Акинфом дружно сняли станок с повозки и установили его прямо за ней. В результате беглого осмотра консилиум постановил, что ракеты готовы к пуску. Немного подвигали упоры, нацеливая в сторону вражеского лагеря: площадь большая, промазать невозможно, лишь бы долетели! Движимые любопытством, Аристарх с Емельяном вскрыли верхнюю пару ящиков, нагруженных на телегу, обнаружив там боезапас. И сопроводили свой доклад демонстрацией железных цилиндрических хреновин с длинными стабилизаторами из бамбука.
До синхронного прихода в наши головы «светлой» мысли: «Надо обязательно жахнуть!» — никто не подумал разгрузить повозку, даже крышки остались открытыми… В моем представлении главное — снаряд нацелить в сторону врага, да со стороны сопла чтобы струю раскаленных газов никто не поймал. Стоит ли объяснять, что техника безопасности этими правилами не ограничивалась? Какая, в Бездну, осторожность, когда у Прохора, словно заправского факира, в руке образовался горящий пальник? Я скомандовал всем отойти в укрытия и закрыть уши, после чего гагаринским жестом санкционировал ракетный обстрел супостатов. Хорошо, что основная часть наших уже находилась на половине пути к трактиру.
